Марва не удержалась и фыркнула.

— Узнаю папеньку, — шепнула она брату.

Альфонсо неодобрительно покосился на девушку, и она немедленно сделала строгое лицо.

— Итак, — продолжил гоблин, — сегодня мы прощаемся с Теоданом и Нетрис, которые прожили меньше, чем планировали, но провели эти годы в неустанных трудах на благо разумных Альвираха. Они оставили после себя долгую память, крепкое хозяйство и многообещающее потомство. Хотите сказать что-то о них, дети?

— Э… — выдавил из себя растерявшийся Эдрик, — ну… они нас вырастили. Да. Как-то вырастили.

— Они желали нам добра, — добавила Марва. — Наверное. Каким они его себе представляли.

Гоблин подождал и, убедившись, что на этом прощальные речи окончены, продолжил:

— Теодан и Нетрис отплыли с Лодочником за Край. Пусть Киноринх, Великий Червь, Владыка Мёртвых примет сих разумных в Граде Осуждённых и будет милостив к их душам. На этом церемония окончена, поминальная тризна накрыта в малой трапезной.

Неофициальная библиотека Альвираха

…Конец жизни не так печален, как принято думать. В посмертии своём мы все вольёмся в Край, вернув взятое оттуда при жизни, но конечность существования не горе, но благо. Забвение — главный дар Цага, смерть — главный дар Киноринха. Вместе они дают нам надежду.

Не печальтесь о смерти, ни своей, ни близких. Не будь её, мир бы застыл в оковах бесконечного бытия, в кандалах безнадёжной неизменности. Уходящие освобождают место остающимся, а конечность бытия придаёт ему смысл. Лишь осознав, что срок наш отмерен, мы становимся способны на свершения. Бессмертные же застывают как мухи в янтаре, как только достигнут достаточного.

Не бойтесь Града Осуждённых, бойтесь Бессмертного Двора.

Проповедь бродячего монаха-скорбца, Кифри Беспамятного, записанная последователями вопреки его запрету

Пока они шли от крипты до центрального здания поместья, Марва спросила:

— Как ты думаешь, они нас хоть чуть-чуть любили?

— Мне кажется, да, — ответил Эдрик, — как-то по-своему. Может быть, они просто не умели.

— Любить?

— Да. Не знали как. Я только недавно задумался: а каково им пришлось вообще? Быть полудрау в Бос Турохе ничуть не более приятно, чем быть «не тем Колловски» в Кисгодоле. Ты что-нибудь знаешь о семье матери?

— Нет, — покачала головой девушка, — знаю, что до замужества она была Нетрис Тенебрис. Но и то случайно: копалась в её украшениях, когда мне было лет семь, увидела гравировку.

— Она взяла фамилию мужа. Нехарактерно для Бос Туроха, да?

— Наверное, братец. А почему?

— Может быть, потому что там ненавидят драу. А может, наш дедушка тоже не был образцом чадолюбия. Не припоминаю, чтобы мама хоть раз ездила в город… Это был союз двух изгоев, Марв, им негде было научиться любви.