— В случае неуплаты в течение недели почтовое обслуживание будет приостановлено, а на долг начнёт начисляться пеня. Если вы не согласны с условиями…
— Не согласен!
— … оплаты, обращайтесь в отдел претензий голосовой почты.
— И где он?
Кенку не ответил.
— Говорят, — сказала проходящая мимо официантка, — их отдел претензий расположен где-то в пустошах на границе с Жендриком и работает каждый пятый день один случайный час. Большинство ожидающих успевают замёрзнуть насмерть.
Кенку говорил и говорил, передавая послания от земельных брокеров, кредитных контор, риелторов, представителей городского истеблишмента, соседей-латифундистов, чиновников, банковских домов, посредников и просто откровенных жуликов, перемежая это рекламой «элитных копировальных услуг с заверением подлинности копии кровью», «достойных нарядов напрокат для джентльменов в поисках денежного займа», «профессиональной охраны из отборных костоломов для тех, кто боится быть похищенным ради выкупа», «любых сумм под залог вашей души, тела, здоровья, жизни родственников, за исключением тёщи (наличными в день обращения, кредитная история не нужна)» и даже «оперативного устранения препятствий к обогащению (завтрашнее наследство уже сегодня!)». Эдрику, шокированному такой внезапной популярностью, пришлось взять ещё кружку эля, потом ещё… В общем, когда кенку закончил, время было уже заполночь, а сам он изрядно пьян. Щедро поделившись с посланником недопитым пивом и недоеденными крыловетками (привычки носить в карманах дохлых мышей он не завёл), Эдрик с трудом поднялся по лестнице, не с первой попытки нашёл свою комнату и рухнул на кровать, где уснул, не раздеваясь.
День Марвелотты Колловски начинается с умывания, торопливого завтрака и решительного побега. Главное успеть выскочить из трапезной до того, как у её порога выстроятся все те, кому срочно нужно что-то разрешить, утвердить, подписать, указать и отдать приказ.
— Потом! — кричит Марва, вихрем пролетая мимо. — Сами как-нибудь! Спросите у Пухоушки! Уточните у Альфонсо! Я занята!
Ссыпавшись горохом по лестнице в подвал, девушка хватает сумку с инструментами и облегчённо выдыхает: теперь никто уже не помешает! Кивнув ожидающему её Кованому, она поднимается по крутому стальному трапу, за ней бухают железом по железу ноги металлического спутника.
— Ну что же, — говорит Марва, натягивая защитные перчатки, — продолжим!
Ухватив разводной ключ, она решительно ныряет в переплетение труб. Из недр сложной махины доносится стук и позвякивание, скрипы, шорох и произнесённые вполголоса, но с большой экспрессией нетехнические термины, которые, в общем-то, не полагается знать юной особе женского пола, происходящей из приличной семьи. Периодически девушка просит Кованого подать тот или иной инструмент или стронуть прикипевшую гайку, на которую не хватает сил у неё самой.