— Не, ну какая там тыща! — успокоил его андед, подпихивая в зад тяжёлым ботинком. — Я ж его не сразу сделал. Пока расчёты, пока материалу набрал…
— То есть он как бы новый?
— Ну да, — ответил дварф. — Лет семьсот, не старше. При посадке может слегка тряхнуть, но…
На этой фразе дверь закрылась, оставив Эдрика в темноте и тесноте. Пристёгиваться пришлось наощупь. И только он успел затянуть ремни, как медная бочка, быстро раскручиваясь вокруг вертикальной оси, устремилась вниз, а желудок так же уверенно направился вверх, торопясь расстаться с содержимым.
— Слегка тряхнуть⁈ — завопил парень. — Слегка⁈
Но ответить уже было некому.
Перинарскую махину Марве вызвалась показать Минтара.
— Только маску надень, — сказал дядя. — Здешним-то терять нечего, а тебе ещё жить да жить.
Девушка послушно достала из сумки защитную маску и натянула на лицо, закрепив ремешками. Говорить сразу стало сложно, но обретённая двоюродная сестра, шагая по коридору, рассказывает сама:
— Здесь не так плохо, как может показаться. Маленьким легче всего, они ничего другого не видели и легко адаптируются. У них нет имён, а значит, в мире живых их ничто не держит. Мне было сложнее, я успела вырасти наверху, родители уже решили, что я успешно пройду трансформу, но не повезло — застряла в стадии нимфы. Пришлось отправиться сюда.
— Тяжело было? — Марва буркнула невнятно из-за маски.
Но Минтара поняла:
— Сначала очень. Думала, спрыгну в провал, тут есть расщелина без дна, дети сочиняют, что это трещина в кифандире, через которую можно полететь его насквозь и умереть на другой стороне, в холоде и безмолвии. Врут, конечно, но некоторые всё равно прыгают. Не выносят здешней бессмысленности. Особенно нимфы, которые успели пожить нормальной жизнью. Тяжело осознать, что она кончилась ничем, не успев даже толком начаться. Но потом я решила, что смогу что-то сделать. Тут ни в чём нет настоящего смысла, потому что случившееся внизу, внизу и остаётся, но есть всякие маленькие, сиюминутные смыслы. Вот, смотри, видишь эту зоеа? — Минтара показала на сидящую в углу маленькую девочку. — Она всё время плакала, и я сделала ей куклу.
На коленях у маленькой драу действительно грубовато сделанная и, на взгляд Марвы, довольно зловещая кукла с примитивным лицом. Но ребёнок прижимает её к себе и баюкает, уныло и ритмично мыча себе что-то под нос.
— Получилось не очень, — самокритично призналась Минтара, — потом кукол захотели другие, я их сделала много, и стало выходить лучше. Я предлагала ей заменить, но она не хочет. Удивительно, но, возясь с малышнёй, я почувствовала себя лучше. У драу не принято помогать слабым: зачем тратить время, силы и ресурсы на того, от кого не будет пользы. Так что тебе досталась в сёстры плохая драу. Прости, что воспользовалась твоим предложением, видя, что ты не понимаешь, что делаешь. Это не по чести, но я решила, что мёртвые не могут быть бесчестны, а мы здесь всё равно что умерли.