— Себя поопекай. Я хотя бы не скачу по пустошам в одной рубашке. А в Бос Турох лично я и носа не покажу. Мне Кисгодоля хватило.

— Да что не так с Кисгодолем? Это родина отца, резиденция Дома Колловски, земля предков, можно сказать…

— Ах, предков! А ты знаешь, братец, что мы «не те Колловски»?

— В смысле «не те»?

— Боковая ветвь, неосновная линия, без права на марку Дома.

— Ну, что-то такое отец говорил, вроде… И что?

— А то, что если в Дулаан-Захе всем плевать, то в школе Дома единственное, что имеет значение, — как близок твой род к главной линии. Так вот, братец, дальше меня никого не нашлось! Надо мной смеялись! Надо мной издевались! Мне твердили, что я не Колловски, а самозванка, при таком дальнем родстве зря претендую на фамилию! Меня тыкали носом в зеркало и ржали: «Да ты посмотри, какая ты Колловски! Ты же сраный полуэльф!»

— Четверть.

— Что?

— Не «полу-». У нас всего четверть крови драу, сестрица. Полуэльфом была мама. У нас не острые уши, почти светлая кожа, только глаза и волосы чёрные.

— Да, конечно, это же всё меняет!

— Поверь, ещё как. В Конечном Крае сейчас лучше не быть эльфом и даже полуэльфом. А вот квартеронов относят к людям. Это кое-где, знаешь ли, разница между жизнью и смертью.

— В Кисгодоле, в общем, тоже на квартеронов всем плевать. Но не в школе Дома Колловски! Там помешаны на чистоте крови. Это были не лучшие пять лет, братец. Впрочем, учат там хорошо, что да, то да. Я уже подумывала сбежать и устроиться механиком на краеход. Уверена, легко прошла бы испытания.

— Сбежать? Серьёзно?

— Ну, ты же сбежал.

— Прости.

— Прощаю. Проехали, у нас полно более свежих проблем.

— И насколько всё плохо, Марв?

— Я ещё не до конца разобралась, так что пока не уверена. Выбираю между «жопа» и «полная жопа».

— Разве юной деве из Дома Колловски полагается знать такие слова?

— Если ты ещё раз помянешь при мне Дом, то удивишься моему словарному запасу!

Церемония прощания состоялась в семейной крипте. Пожилой гоблин-дворецкий, Альфонсо, вынес две урны с прахом и поставил их на алтарь Киноринха, нефилима смерти. Его символы: череп, лодка и червь — на барельефах, украшающих скромное помещение. Крипта пуста, родители — первые члены семьи, умершие на Дулаан-Захе. Две простые ёмкости из оружейной стали начнут здешний некрополь, в котором предстоит однажды упокоиться и их потомкам.

— Знаешь, что это для меня значит? — шепнул Эдрик сестре. — Что между нами и смертью никого не осталось. Мы следующие.

Гоблин прокашлялся, призывая к вниманию, и торжественно сказал:

— Согласно воле Теодана и Нетрис Колловски, их тела были преданы огню в оружейных горнах, а их прах будет замурован в стенах этого святилища, чтобы, цитирую… — гоблин торжественно водрузил на нос очки, развернул потрёпанную тетрадь и ровным голосом прочитал: — «…никакая некромантская сволочь не добралась…»