Она молчала долго.
— Ты сказал не всё, — произнесла она наконец, и голос у неё сел. — Ты не сказал, как ты сюда попал.
Умная. Даже сейчас, раздавленная, нашла ту единственную дыру, которая осталась.
— Не сказал.
— Скажи. — Она подняла на меня глаза. — Мне надо знать, целитель. Я не первый год пытаюсь понять, зачем кому-то наверху понадобился приютский щенок из Блэкфена. Я собирала банки, фонды и прокладки, я вычислила Ллойда. И всё это время я искала причину не там, да?
— Не там.
— Тогда скажи. Кто тебя призвал?
Я улыбнулся.
Впервые за это утро мне стало по-настоящему хорошо, и я знал, что улыбка у меня сейчас нехорошая, потому что она отшатнулась и вжалась спиной в стеллаж.
— Мальчик, которому вы сломали ядро, очень хотел жить, — сказал я. — Ему было больно. Ему было страшно. А страшнее всего было то, что рядом не оказалось ни одного человека. Ни одного, Лидия. Восемнадцать лет в приюте и пустая комната в конце.
Она не двигалась.
— Он умирал долго и всё это время искал, кто ему поможет. И нашёл ритуал призыва демона мести. Мальчишка с разбитым ядром, без денег и без единого друга сделал всё сам, по инструкции, и предложил в уплату единственное, что у него оставалось. Своё тело.
Я наклонился вперёд и оскалился.
— Демон бы пришёл, будь я на его месте. В моём мире их полно, и они очень любят такие приглашения: с умирающего ребёнка можно взять почти всё и не подавиться. Только зов ушёл дальше, чем мальчик рассчитывал, и на его приглашение явился не демон.
— А кто? — очень тихо спросила она.
— Тот, кто их убивал. Я половину жизни выжигал демонические культы, Лидия, и делал это так хорошо, что моё имя в тех местах, где я проходил, стало проклятием.
Она смотрела на меня и не могла отвести взгляд.
— Я забрал его тело в обмен на его просьбу, и я её исполню, потому что клятва для меня не слово, а то, из чего я сделан.
В гараже было холодно. Она сидела на бетоне, обхватив себя руками, которые я ей только что вернул, и смотрела на меня снизу вверх, и я видел, как в ней достраивается картина. Не про Ллойда. Про них всех: про Германа, про пятерых в переулке, про указание сломать ядро и не оставлять трупов.
Они не убили Алекса Доу. Они домучили его ровно до той точки, где человек начинает звать кого угодно.
И вот тут я произнёс вслух то, что понял только сейчас, вместе с ней.
— Вас погубила ваша аккуратность, — сказал я. — Убей вы его сразу, ритуал не состоялся бы. Лежал бы просто мёртвый ребёнок, и весь ваш заказ был бы выполнен. Но вам велели ломать и не убивать, и вы сделали именно так, как велели. Вы очень хорошие исполнители, Лидия. Вы всё сделали правильно и своими руками открыли дверь.