В зале стало тихо.
— Некротика, — сказал первый лекарь в зелёном. — Но рисунок… Вы видите рисунок?
— Вижу, — сказала Кайра.
— Это не стандартная картина. Я такой не встречал.
— Встречали, — сказала Кайра ровно. — В учебнике Хольмана, глава о посттравматических изменениях ядра. Судя по рисунку у него контролируемое заражение некроэнергетикой разлома. Пациент у нас проходил инициацию с разрушенным ядром, так что мертвечина вросла в заплату и живёт вместе с ней. Редкий случай, но ничего удивительного.
Лекарь открыл рот, посмотрел на Кайру и тут же закрыл его. Я не знал никакого Хольмана, и что-то мне подсказывало, что лекарь в зелёном тоже его не знал, но спорить с главой медотсека на её собственной комиссии он не собирался.
Человек из Бюро продолжал писать.
— Кровь, — сказала Кайра.
Лаборант протёр мне сгиб локтя, ввёл иглу и набрал пробирку. Я смотрел, как тёмная кровь Алистера Пен-Искара медленно поднимается по стеклу, и ждал.
В глубине ядра на мгновение похолодело. Ни голоса, ни смешка, только холод, короткий и плотный, как ладонь, которую кто-то приложил изнутри к той самой ране, которую не должен был увидеть ни один кристалл в империи. Потом холод ушёл.
Лаборант капнул кровью на маленькую пластину с гравировкой и приложил её к кристаллу. Камень снова показал свет, туман и тушь. Больше ничего.
Кайра взяла ручку.
— Свет, основная стихия, — сказала она вслух для протокола. — Астрал, дополнительная. Некротика, приобретённая, атипичная, вследствие повреждения ядра и заражения в разломе. Ранг D-плюс, ядро стабильно. Рекомендовано повторное обследование через полгода. Годен.
Она подписала, с нажимом на последней букве, и только тогда подняла на меня глаза.
— Свободен, Доу.
— Благодарю, старшая.
Человек из Бюро оторвался от планшета и посмотрел на меня впервые за всё время. Взгляд был спокойный, профессиональный и очень внимательный. Так смотрит оценщик на вещь, о цене которой ещё не договорились.
Я вышел.
В коридоре было шумно, кто-то смеялся, кто-то спорил о том, чей кристалл светился ярче. Я прошёл сквозь этот шум, как сквозь тёплую воду, и только у окна позволил себе остановиться.
Владыка сдержал слово, Кайра поставила подпись, и обе эти услуги мне ещё предстояло оплатить. В общем реестре Академии я теперь значился с пометкой «атипичная», а через шесть месяцев кто-то обязательно захочет посмотреть на меня снова, уже без Кайры за столом.
Победа, конечно. Только за неё мне выставили счёт с отсрочкой платежа.
Тень проснулся, когда я уже собирался уходить.
Он не вылез из татуировки, только приоткрыл глаз и втянул воздух так, как втягивает его зверь, который учуял на своей тропе чужой след. По узам пришёл запах: старое дерево, сухое, тёплое от солнца, и листья. Синие листья. Я никогда в жизни не видел синих листьев, ни в этой, ни в прошлой, но Тень был уверен, что пахнет именно ими.