Тень вернулся сам. Выполз из тумана, волоча по камням раздутое брюхо, мокрый от чужой крови, забрался мне на колено и посмотрел осоловелыми, совершенно счастливыми глазами.
«Хозяин. Ещё разлом. Ещё такой».
Посмотрим, крыс.
Он нырнул в татуировку и, кажется, сразу уснул.
Крейн подошёл к туше вожака, присел рядом и положил ладонь на костяной гребень. Губы у него шевелились, он что-то шептал мёртвой твари, тихо и ласково, как шепчут старому псу, которого пришлось усыпить. Этот человек любил их, всех, кого вёл под нож, по-своему. Я отвёл глаза. Горе пастуха по волку меня не касалось.
— Кстати, — сказал Вейл, стоя ко мне спиной и глядя в выцветшее небо. — Я проверил одну из твоих нитей. Я про ту, из-за которой твою дурную голову, предположительно, хотели разлучить с плечами.
Я поднял голову и посмотрел ему в глаза. В них сверкал холодный огонь гнева.
— Она горячая, ученик. Очень горячая, и кто-то за это должен будет заплатить. Ты получишь награду, когда мы разберёмся. Остальные твои зацепки я проверю сам, так что спокойно учись и не лезь, куда тебе не надо.
Как интересно. Значит, мои слова его всё же зацепили, и Вейл уже копал вовсю, своими ресурсами. И Штайнер теперь тоже был где-то на другом конце этой нити, хотя пока об этом не подозревал. Именно этого я и добивался, когда сидел у ректора в кабинете и торговался. Почему же тогда в груди стало холоднее?
Обратно мы шли молча: Крейн впереди, Вейл за ним, я последним, придерживая правую руку левой. Разрыв выпустил нас неохотно, с давлением в ушах и зубах, и снаружи, под настоящим солнцем, у меня на секунду закружилась голова от лёгкости.
У забора стояла чужая машина, серая, с запылёнными колёсами. Рядом, облокотившись на капот, ждали двое в светлых куртках.
Узнал я их по манере стоять. Так же они стояли у ворот Академии в тот день, когда Дэмион уложил вожака квотников одним ударом: чуть в стороне от всех, с видом людей, которые никуда не торопятся и ничего не пропускают. Старший, с обветренным лицом и седыми висками, держал блокнот. Младший, худой, с цепким взглядом, смотрел на меня, на руку и на кровь на рукаве.
Вейл кивнул им, как кивают знакомым на улице, и они кивнули в ответ.
— Блэкторн, — сказал он вполголоса, не замедляя шага. — Они всегда приезжают посмотреть, кто выходит из Северной лощины на своих ногах, но сегодня я пригласил их сам и запретил входить в разлом. Твои способности пока останутся тайной для остальных в Академии.
Мы прошли мимо. Старший что-то записал в блокнот. Младший проводил меня взглядом до самой машины, и уже садясь, я услышал, как он сказал напарнику негромко, но так, чтобы я услышал: