Я стоял на коленях в тумане, в чужой крови, и просто дышал, наслаждаясь победой. Духи стояли вокруг меня кругом. Женщина с арбалетом смотрела мне в лицо двумя тёмными точками.
Пятеро духов, которые только что показали, на что способны в связке, стояли передо мной без клейма, и ни один не стал бы сопротивляться, реши я оставить их себе. Небо и это они не заправлены, чтобы сражаться по настоящему, а не мешать. Расчёт говорил: оставь. С такой пятёркой первый курс Блэкторна можно пройти, не вспотев, а Вейл сам сказал, что не запретит мне их подчинить. Но я дал слово, а слово, данное мёртвым, держат так же, как данное живым. Кто ломает его ради выгоды, теряет дэ, и никакие духи потом этого не возместят. Старый шаман говорил, что Небо не ведёт счётных книг, оно просто помнит тех, кто теряет свою честь.
Я поднял левую руку и коснулся нитей. Рвать их не стал, развязал узел за узлом, как развязывают верёвки на запястьях пленника, которого решили отпустить.
Первым ушёл тот, которого пятнадцать лет тащили к выходу. За ним тот, кто тащил. Кричавший открыл рот, будто хотел наконец сказать своё слово, но так и не сказал и растаял. Высокий с топором кивнул мне, совсем как живой, и тоже исчез. Женщина с арбалетом ушла последней. Она стояла и смотрела на меня, пока от неё не остались две тёмные точки на сером тумане, а потом пропали и они.
На плоском камне у склона Вейл завинтил флягу.
* * *
Он спустился неторопливо, как спускаются с крыльца на прогулку. Обошёл тушу вожака, глянул на нож в её шее, на мою руку, на пустой туман.
— Я сказал: заставить.
— Я договорился.
— Это дороже.
— Я заплатил.
Вейл долго смотрел на меня, потом чуть пожал плечами, как человек, который услышал ответ и решил обдумать его потом.
— Дороже, — повторил он. — Запомни это слово, ученик. Однажды оно тебе понадобится.
Я выдернул нож левой рукой, вытер о мох, убрал в ножны и сел на камень. Ощупал локоть: внутренняя связка надорвана, но не порвана, суставная сумка цела. Кайра подписала, что выдержит кость, про связки в справке не было ни слова. Формально она оказалась права, и это меня почему-то развеселило.
Ядро было сытым и горячим, впервые за последние недели оно перевалило за половину и медленно поворачивалось внутри, как сытый зверь в логове. Излишек разлома всё это время уходил в тело сам, и ушибов от падения я уже не чувствовал. Связку тоже можно было отдать на откуп излишку, только сила, пущенная в рану вслепую, льётся куда попало, и на один надрыв ушло бы втрое больше, чем нужно. Лить энергию без счёта могут богачи и плохие лекари, а я не был ни тем, ни другим. Я положил руку на колено и пустил в локоть ровный тонкий поток, вдоль связки, от центра надрыва к краям, так же, как Кайра вела мне кость. Хорошая школа. У неё стоило поучиться.