Мой идеальный враг материализовался вровень со своим големом и сразу применил ускорение, которое я так бережно прокачал: «один раз за этаж +30% к скорости реакций и движений». Словно в замедленной съёмке я видел, как он рвётся вперёд, а у меня фазового рывка и возможности догнать его уже не было.

Монолиты наливались энергией, как раз наступала пятисекундная фаза всплеска и удара. Ведь у босса остался всего 1 хит, любая атака повергнет его окончательно! Но моему идеальному врагу и не требовалось выжить, у него была лишь одна цель: не дать нам победить.

Мы оба одинаковым и синхронным жестом выхватили два Вершителя — и каждый метнул его, как неудобное копьё. Я в спину лже-Яра, а он в Чашу.

Время замедлилось и даже запнулось, словно было готово остановиться, как будто издевательски хотело дать мне возможность «насладиться» каждой миллисекундой нашего поражения. Меч летел в беззащитный сосуд из сверкающего хрусталя, доли мгновений, и он ударит. Столько усилий, столько изобретательности и маленьких побед, мы так многое выстояли и вовремя поняли, сделали правильно… а теперь клинок падал к хрустальной чаше, и что могло его остановить?

Только бледный парнишка с ввалившимся глазами, который выпрямился секундой раньше, когда увидел, как поверженный обратился в свет и понял, что сейчас что-то случится. Только маг-культист Алекс, охламон из Оклахомы, который остался в четверти своих и без того невеликих магических хитов. На краешке последней, неразменной жизни.

Он не хотел принести героическую жертву и ценой всего спасти чашу, пусть даже для хорошего чувака вроде меня. Ведь напарник останется один и получит удвоенную награду! Нет, Алексом двигала не альтруистическая мечта. Он просто неудачно поднялся в испуге и встал, заслонив чашу, в тот самый момент, когда лже-Яр метнул свой меч. И стал случайной жертвой. Как часто в жизни: абсолютно логично и совершенно непредсказуемо совпало.

Боже ты мой, ведь эта невольно-идеальная жертва даже не спасёт нашу игру! Меч, который швырнули на близкое расстояние с силой 8, пробьёт и хлипкого мальчишку, и, скорее всего, расколет чашу у него за спиной. Пусть не так эффектно, не с таким ворохом хрустальных брызг… А даже если не расколет, то хрупкий реликт уничтожит терналия мага! В любом случае, Алекс умрёт абсолютно бездарно, хороший парень, пусть и странный, но честный, надёжный и несчастный по жизни. Я видел это в его глазах. В его тяге к чудовищам, рождённой знакомством с людьми, от которых хотелось сбежать в мифологию Лавкрафта.

Мальчишка погибнет, если я его не спасу, и не узнает, что в жизни бывает что-то кроме плохих родителей и крезанутых культистов… Подумав об этом, я вдруг осознал, что «время почти остановилось» было не метафорой.