Моё дело здесь сделано. Кто-то выберет собственное маленькое царство и будет его обустраивать, холить и лелеять — почему бы и нет, но у меня другой путь.
Я иду на вершину Башни.
— Крутая коллекция меток, — с интересом сказал Ключник. — Твоя аура пахнет как молодое, но амбициозное вино.
Нос инопланетного кота, чувствительный к любым эманациям, застыл у моей макушки, а усы чутко подрагивали.
Я осознал, что все временные эффекты сняты, а вместе с ними и малое проклятье ведьмы джарров. Дар вернулся к −9, так что способности нульта, а с ними и путь Чистоты временно оказались залочены. Поэтому неснимаемое одеяние из пергаментов исчезло! Как же без него легко дышится. Хотя, наверное, это психологический эффект.
Удивительно, но я соскучился по Изнанке: по царящей здесь тишине, пустоте и темноте, совершенному спокойствию и отсутствию хода времени. К тому же, приходя сюда и очищаясь от всех воздействий, любой восходящий получал заряд бодрости и сил. Жаль, что в Изнанке нельзя остаться надолго — в один из прошлых раз я пытался часок посидеть над изучением древа скиллов, но почувствовал странный зуд по всему телу. Кот объяснил, что это темпоральная астигмация, естественная реакция всех смертных существ на пребывание во вневременном пространстве.
Одно дело, когда поток времени медленнее, чем в окружающем мире, как у Жруни в таверне. Это нормально. А вот оказавшись вне темпоральных потоков вселенной, обычное существо чувствует нарастающий зуд: это резонируют все атомы тела. Через какое-то время зуд становится невыносим, а если существо не покинет Изнанку — его или автоматически выкинет, или произойдёт темпоральный коллапс. В чём он заключается и к чему приводит, кот распространяться не стал, а я проверять не собирался.
— Можешь гордиться собой, смертный: ты сверкаешь россыпью достижений, как праздничная ёлка.
— В вашем мире были новогодние ёлки?
— Нет, это одна из человеческих традиций, которая приводит нас в весёлое бешенство, — в глазах кота отразились миллионы поваленных ёлок и растерзанных гирлянд. — Впрочем, пример со священным деревом неудачный. Как я сказал вначале, твоя аура подобна алхимическому вину с богатым букетом.
— Чем же таким от меня пахнет?
Кот немедленно сел на воздухе, поднял лапу с видом фуд-критика в мишленовском ресторане и сказал:
— Первым делом в нос бьёт метка Юраса Насмешника — сильный экзотический аромат вселенской загадки и игры. Даже с одной этой меткой твою шкуру можно продать в скорняжном квартале Базарата за большие деньги.
— Но-но. Свою шкуру я сам продам задорого: охотнику мало не покажется.