Высокие големы соединили призмы своих рук, вспыхнули выстрелы по ближайшим целям: нам. Псы разделились на три стайки: две трети соскочили с платформы и разошлись направо и налево, чтобы атаковать со спины, когда мы будем взбираться, а последняя треть осталась на платформе, мешать нам взбираться и связать боем. Вполне грамотный план боя, молодец, Алара.

Петрович легко увернулся от летящего заряда, странно, что он пока ни разу не прибег к водной магии. Так, может, он вовсе и не маг воды? Ловкость уворота скорее намекала, что он ловкач/ассассин, ну да, стихии воды, вот и может вырастить из ладони сосульку прямо в ухо врагу. Кажется, в американских рпг-системах такие роги назывались «эвейзивы», то есть уклончивые и адаптивные. Это подходило к Петровичу с его лёгким вайбом маньяка-убийцы, который всю жизнь подавлял свою тёмную сторону и внезапно нашёл ей выход: в Башню.

Всё это мелькнуло в голове за секунды, я обнулил летящий заряд и получил в правую руку пригоршню соларной энергии (аурис+огонь). Всего 3 энза, защитники первого яруса и правда слабы. Вот и хорошо.

Мы бежали вперёд под обстрелом, стая «щетинистых гноллей» топала позади, не вмешиваясь. Ведь заклинание иллюзии действовало до первого активного удара по врагу, и я хотел сохранить его максимально надолго, лишив Алару возможности планировать битву на финальном этаже с учётом нашего войска. Поэтому у наших мобов был приказ: «Не вмешиваться».

— Алекс, бей по псам!

Маг даже не стал спрашивать, почему не по големам, видимо, мой авторитет в глазах парня достиг отметки «доверие». А причина была проста: сейчас мы подбежим ближе и станем для големов невидимы, нас перекроет край платформы и собственные псы-защитники. Големы переключат стрельбу на наших мобов, которые переживут их дамаг, а при успешном захвате яруса всех мобов восстановит как новых. Главное, чтобы они выжили, а немного потреплет — пофигу.

Алекс на бегу выпустил три ледяных стрелы, и каждая из них расколола стеклянную собачку, одна лопнула вдребезги, а две конкретно треснули и сильно захромали. Я не обнулил один выстрел, он врезался в грудь и обжёг… на 1 хит, большинство урона поглотил броник и жаропрочный костюм. Петрович метнул пару тяжёлых метательных ножей, ну точно рога-ассассин, бдыщ, бдыщ, прекрасное зрелище разлетающихся стеклянных морд. Этот ярус назывался «Хрупкость», и стеклянные защитники подтверждали название… Я выпустил из посоха звёздочки огня и нокса, обе нашли свои цели.

Впрочем, даже покалеченные собачки продолжали сражаться, нечувствительные к боли, в отличие от живых. Но при достижении двенадцати дамага они превращались в груду осколков, а лично я каждой атакой сносил как минимум вдвое больше.