— Здравствуй, Миша, здравствуй, — ответил лекарь, приближаясь ко мне и параллельно провожая взглядом полицейского. — Что у тебя снова случилось?

Платона Андреевича я уже знал хорошо. В течение тех двух месяцев, которые были заняты восстановлением здоровья, он навещал меня каждую неделю. Во многом, благодаря его контролю, время лечения не увеличилось вдвое.

Внешне Платон Андреевич выглядел как типичный врач. Полненький, невысокого роста лысеющий мужичок в круглых очках и белоснежном халате. Его лицо казалось вечно уставшим и, как полагается любому врачу, всегда был недоволен своими пациентами. По его рассказам, одни просто не слушают рекомендаций, другие, будто назло, делают все наоборот.

Однажды он поведал, что его выперли из лучшей лечебницы Абакана «Кратер». Место, где работали только маги. Лечение в ней всегда носило экспериментальный характер, которое так полюбил Платон Андреевич. Каждый маг обладал разной силой, которую по очереди применяли на одной и той же истории болезни. Что, ожидаемо, часто приводило к летальному исходу подопытного.

Конечно, подобные темные дела хорошо скрывались. Но не от всех. Когда в Абакане башней магов стало больше, и энергию стали активно глушить, то прежняя деятельность «Кратера» стала невозможной. Но Платон Андреевич к тому времени уже настолько погрузился в процесс экспериментов, что естественную медицину просто не воспринимал.

Он рассказывал, что начинал сходить с ума, постепенно превращаясь в жестокого злодея, жаждущего крови слабых больных людей. Он предлагал перенести «Кратер» в Пустошь, лишь бы продолжить эксперименты.

Коллеги стали замечать его безумную манию и доложили начальству. А те, чтобы избежать репутационных рисков, перевели великого лекаря в народную больницу. Там он продержался недолго и взял десятилетнюю паузу, чтобы восстановить свое ментальное здоровье.

Каждый раз, слушая его рассказы, у меня невольно возникал вопрос: «Какого хрена, именно этот лекарь занимается моим здоровьем?»

Но ответ прост.

Во-первых, Платон Андреевич был добряком. Сложно поверить, что его истории не выдумка. Прихлопнуть он мог, разве что назойливую муху, и то, если хватит ловкости догнать ее.

Хоть внешность и бывает обманчива, этот божий одуванчик, не вызывал чувства опасности. Напротив, снимал боль и облегчал мои мучения.

Во-вторых, он был близким другом моей матери. История их знакомства мне неизвестна, но они точно знали друг друга с тех времен, когда Платон Андреевич еще работал в «Кратере».

Что-то мне подсказывало, что так называемый «друг семьи», был не просто другом. Казалось, что он катил к моей матери все, что только можно катить.