— Я здесь! — отозвал Череп, потирая зудящее запястье.

Отодвинув полог внутрь отгороженного пространства, вошла Вдова. Один глаз её был залит кровью после сражения. Ещё не успела смыть, похоже. И она была не одна. Держала под локоть юнца холёной наружности. Явно из аристократов.

— Я поймала кое-кого, — сказала Вдова. — Того красавчика, что был с караваном.

— И что он здесь забыл?

— Я… — начал было говорить парень, но его оборвал кулак Вдовы, врезавшийся в живот.

— Говорить будешь, когда скажут! — свирепо проорала ему в ухо соратница Черепа. Продолжила уже тише: — Говорит, охотник за головами. Начинающий, — сплюнула Вдова на грязный ботинок дворянского отпрыска. — За вас объявили награду. Пятнадцать тысяч.

Череп скривился:

— Мало.

— За остальных тоже есть награды. Почти за всех.

— Очередной авантюрист, — раздражённо произнёс Череп. Он злился, что ему не дают развлечься с новыми пленницами. — Зачем он шёл за нами? Рассчитывал поживиться остатками? Или думал, что мы избавимся от раненых, а он отрежет им головы и принесёт как выполненный заказ? Впрочем, мне плевать. Следы замели, Вдова?

— Да, командир. Ни одна ищейка не возьмёт след.

— Хорошо, — кивнул Череп и скользнул взглядом по пленнику. — Поиграйся с ним сколько хочешь, а потом убей. Сегодня ты хорошо сражалась.

— Спасибо, командир! — обрадовалась Вдова и взасос поцеловала парнишку. Тот выпучил глаза. Но нож страшной женщины упирался ему под ребра, и он ничего не мог поделать. Потом вскрикнул, а Вдова удовлетворённо оторвалась от его губ, сплюнув кровь из надкушенной губы пленника. — Идём, сладкий!

— Нет! — завопил парень, отчаянно упираясь ногами, когда Вдова потащила его вон из апартаментов главаря. — Не надо! Не убивайте, прошу! Я скажу! Я всё скажу!

— Что ты скажешь? Тебя ни о чём не спрашивают! — пнула, подгоняя его, Вдова.

— Умоляю, не надо! — причитал уже снаружи аристократ. — Вам грозит опасность!

— Она нам всегда грозит, — хохотала Вдова. — Ты лучше о своей жопе подумай, красавчик, хе-хе!

Череп вернулся к своим пленницам. Девочка так и сидела с яблоком в руках и не шевелилась. Только смотрела на мать с отчаянием в глазах. А женщина смотрела на дочь. На её лице читалось бессилие и мольба к высшим существам. Череп любил это выражение на лицах своих жертв.

А может… Может, дать волю рукам? Испортить кукольное личико герцогини. Судя по нежной коже, она никогда не знала жестокости от мужа. Как здорово. Герцог любил её. Череп тоже любил женщин. Просто по-своему.

Он подошёл к Билибиной и молча повернул её лицо к себе, взяв за подбородок. Она станет куда красивее, когда губа будет разбита, а глаз заплывёт синяком.