«Не знаю», — беспечно отвечала Маша. — «Не видела её со вчерашней медитации».
Чёрт. Чёрт-чёрт-чёрт!
Будто издеваясь, на самолёте скрестились сразу несколько лучей прожекторов. А он не отворачивал и летел всё так же прямо, лишь неуклюже крыльями помахивал, борясь с ветром. Тут же заколотили зенитные установки, и под брюхами тяжёлых туч вспыхнули разрывы снарядов, спустя несколько секунд до ушей донёсся глухой рокот взрывов. Снаряды будто хотели прорвать облачные животы, чтобы хлынул дождь.
И он хлынул. Да так, что казалось, словно небо было дном гигантской чаши, которая треснула. Холодная вода полилась потоком одновременно с тем, как маленький биплан вспыхнул и начал падать.
Я завороженно смотрел на падение летательного аппарата. Потом вдруг от него отделилась точка, точнее запятая, подсвеченная сразу несколькими прожекторами. А потом, будто по щелчку, превратилась в шарик для пинг-понга.
И я почти наяву услышал звук, с которым срабатывал комбинезон зелёной полторашки.
Блуп!
Пока я смотрел, как шарик с гоблиншей внутри падает с неба, в голове со скоростью молнии проносились мысли. Когда я прощался с подругами перед походом, Агнес, обычно весёлая и разбитная, вела себя до странности сдержанно. Как будто ей не надо было прощаться.
Чёрт! Стоило уже тогда догадаться, что она что-то задумала!
«Коля! Там что, внутри Агнес?» — вывел меня из ступора голос дриады в голове.
Ещё одна птица появилась в небе и устремилась к месту крушения.
«Это Агнес!» — спустя несколько секунд завопила Маша.
А я к тому моменту уже оседлал Альфачика и поскакал к падающей гоблинше.
Глухо стучали зенитки, осыпая градом взрывов падающий самолёт и его пилота. Хоть бы промазали!
Отбросив к чёрту весь план, я скакал прямо в лагерь османов. Дождь хлестал упругими струями по лицу и спине, заливал глаза. В небе сверкал частокол фиолетовых молний, оглашая предгорья треском разрядов. Рядовые янычары, завидев полуогра верхом на огромном Лютоволке, бросали укрепления и орудия и с криками ужаса разбегались. Пара пулемётчиков попытались нас встретить огнём, но Гоша, с невообразимой быстротой перебиравший лапами, залепил им дула прочной паутиной.
Вихрем мы пронеслись по огромному лагерю, сметая палатки, стойки с оружием и раскидывая угли залитых дождём костров. Холодная вода ручьями стекала по спине. А шерсть Альфачика ощетинилась мокрыми сосульками. Выглядели мы свирепо.
Наконец, в темпе бешеной скачки, всего за пару минут мы добрались до зенитной батареи. Одно орудие разлетелось вдребезги от удара молнией Альфачика, второе я поразил мощным выстрелом из револьвера, третье снёс ударом молота вместе с расчётом, четвёртое накрыла прочная, как стальные тросы, паутина. Оставшиеся орудия были брошены солдатами. Батарея замолчала. Шар с Агнес, выпустив белый парашют, к этому времени уже опустился к самому горизонту.