При первом же взгляде на огромный палаточный город я понял, что отвлекающий удар озабоченных японцев из клана Лунного цветка сыграл всё-таки злую шутку. Основная часть войск покинула лагерь, и совсем небольшое количество костров горело в разных местах среди палаток. Но не потому, что было мало людей. Нет, просто почти все были заняты на подготовке укреплений.

Я с питомцами прилёг на небольшом холме с плоской вершиной. По мере продвижения сюда, мы спустились на большую равнину, покрытую зеленью, что росла прямо на скалистой почве. Мы были всё ещё в предгорьях Южного Кавказа.

Внизу, в нескольких километрах от нас, лагерь врага спешно окапывался. Думаю, они рассудили, что тот удар — отвлекающий манёвр, хоть и достаточно мощный. Поэтому часть сил оставили здесь, чтобы встретить атаку основных сил врага и продержаться до подхода подкреплений.

Выдалбливались окопы в жёсткой земле, строились брустверы из мешков с песком, готовились огневые точки с пулемётами, чуть дальше, за третьей линией обороны, почти у палаток, устанавливались пушки артиллерии. А по брюхам тёмных туч шарили мощные прожектора в поисках самолётов или дирижаблей.

С одной стороны, все явно настороже. И это плохо для меня как лазутчика. С другой стороны, всё их внимание сосредоточено на северных направлениях, откуда ждали вражеское наступление. И примерно откуда сейчас наблюдал и я. Но если обойти лагерь с тыла… Подобное внимание на север сыграет мне на руку. Правда, придётся несколько часов потратить, но я не тороплюсь.

Уже приготовившись выступать, мы с питомцами сползли с холма, но вдруг Альфачик издал странный лающий рык. Паук тоже насторожился, волоски на его хитиновом теле зашевелились и покрылись волнистой рябью. А затем и до моего слуха донеслось странное жужжание с северо-запада, по левую руку от меня.

Я долго не мог понять, что его издаёт, но затем на фоне собравшихся тёмных облаков увидел почти чёрное пятнышко крохотного биплана. Он летел на высоте в километр или полтора строго на юг, метя на лагерь янычар. Сильный ветер болтал его, как щепку в море. Биплан взмахивал крыльями и ревел мотором, пытаясь удержаться в воздухе.

Что-то было знакомое в манере полёта этого биплана. Неуловимо знакомое, как походка.

«Маш, а ты здесь?» — позвал я дриаду в мыслях.

«Всегда здесь, Коль», — в подтверждение её слов рядом опустился усталый птенец Рукх. Вместо него вверх взмыл другой, поднявшись в воздух из-за холма неподалёку.

«А ты случайно не знаешь, где Агнес?» — спросил, пытаясь укротить плохое предчувствие.

Просто я как-то летел на похожем биплане, и его точно так же болтало в воздухе, потому что кое-кто не умел на нём летать. И это я говорю о том случае, когда запрыгнул в биплан Агнес, пытаясь догнать поезд до Пятигорской академии.