Она стояла на коленях посреди его апартаментов. Сквозь порванную одежду просвечивала бархатная загорелая кожа. Черепу так хотелось порезать её на лоскуты, что он едва сдерживался. По спине бегали приятные мурашки, когда он представлял в руках нож с потёками крови.

— Значит, дочь, да? — ухмыльнулся Череп, судорожно выдохнув, и бухнулся в роскошное кресло с резными подлокотниками.

Рядом в таком же кресле сидела девочка с абсолютно прямой спиной, будто её насквозь иглой проткнули.

А это звучало как интересная идея… Нет-нет, не сейчас.

Девочка шмыгнула носом.

— Тебе нравится яблоко? — спросил Череп ребёнка. В руках девочка держала нетронутый алый, как кровь, фрукт.

В ответ она промолчала. Только из глаза скатилась слезинка.

Череп резко подался к ней и процедил:

— Если сейчас же не начнёшь есть яблоко, я затолкну его твоей мамаше в глотку так глубоко, что она дышать не сможет!

Девочка тут же откусила яблоко и не жуя проглотила.

— О-очень в-вкусно, господи-ин, спа-асибо, — вымолвила она, едва сдерживая слёзы.

Холодная ярость в груди Черепа уступила место приятному теплу, что равномерным потоком разлилось по телу, по рукам, ногам и ударило в голову, как вино.

— Видишь? — засмеялся он. — Дядюшка Череп не даст тебя в обиду! Будет кормить тебя вкусными яблоками хоть каждый день. Итак… — он вновь повернулся к герцогине, — где герцог?

Женщину бил озноб. В пещере царил мороз, и дыхание у неё вырывалось слабыми облачками пара. Она молчала.

— Где, сука, герцог⁈ — проорал Череп. — Он должен быть в Пятигорске, а его там нет! Говори, долбаная бл*дь!

— Мама… — застонала девочка, но главарь банды рявкнул в её сторону:

— Заткнись! А ты говори!

— Я… я не знаю… — дрожала от страха герцогиня.

— А если бы знала, то ничего не сказала бы, верно⁈

Мария тут же опустила глаза. Красивые, как два самоцвета. Череп встал и прошёлся туда-сюда мимо женщины.

— Ладно, сука, есть и другие способы достучаться до твоего герцога. — Черепа вновь затопила ярость и электрическими разрядами разошлась по телу, заставляя кулаки сжиматься и разжиматься. Он приподнял женщину за волосы и взглянул ей в лицо. — Я кину на ступени вашей сраной городской ратуши твою башку! Вот тогда герцог точно выйдет на связь! И будет делать, что я ему скажу!

Дикая злоба точно густая жижа затопила Черепа по самые ноздри. Его трясло. Его сильно трясло. Он хотел ударить женщину. И хотел отомстить герцогу. Унизить его. Заставить страдать и работать на него. А ещё хотел, чтобы эта долбанная сука лежала у его ног и истекала кровью.

— Командир! — донёсся до его ушей голос Вдовы.