— Не успеют, — произнесла одна из солдаток.

— Заткнись, дура! — рявкнула Аврора, напряжённо вглядывающаяся в фургон. — Они успеют, но проскочат насквозь — слишком разогнались, а быка понесло.

— Тормози их! — заорала сержантка рыцарки и бросилась наперерез. Аврора тоже бросилась к краю, размахивая руками и крича: «Стой!».

— Помогите! — кричали на облучке. Собаки норовили укусить бычка за ноги, а тот закатил от ужаса глаза и мчался вперёд, уже даже не пытаясь отбиться рогами.

— Стой! — орала Аврора, целясь бычка, а потом выругалась: — Бездна! Его пулей не свалить!

Но Дмитрий, который и сам схватил крупнокалиберный револьвер, уперев прикладом в плечо, это понимал. А даже если получится, то он полетит кубарем, и фургон опрокинется, поминая под себя людей.

Повозка на очередной кочке подлетела так, что казалось, пассажиры вывалятся. А за десяток шагов до защитного круга часть собак исчезла, с тем чтоб возникнуть на противоположной стороне поляны, а часть побежала, огибая осыпанную пепельным кругом поляну.

— Суки! — заорал прапор и прицелился в чёрных зверей. Раздались выстрелы. На траву полетели пустые гильзы.

Но и так уже ясно, что нечисть не отогнать, а телок будет мчаться напролом.

— В стороны! — заорала рыцарка, которая подхватила большую пику, готовясь кинуться на бычка, как на дикого тура.

Солдатки и Аврора бросились врассыпную. И на пути бычка осталась лишь опешившая сестра Стефани.

— Бегите! — закричала одна из солдаток.

Но вместо этого, испуганно вытаращившая глаза монашка, завизжала, зажмурилась, схватил левой рукой знак Тауриссы, а правую выставила перед собой. Она сжала кулак и растопырила указательный палец и мизинец, изображая рога.

— Дура! — закричал на русском Дмитрий. Воображение уже нарисовало, как тяжёлая туша бычка, вместившая не менее полутонны, да ещё и запряжённая в тяжёлый фургон, сносит хрупкую человечишку, словно грузовик. Переломы и разрывы тканей гарантированы, если вообще жить будет.

— Бегите!

Но Стефани ничего не слышала, а вот бычок, вопреки ожиданиям, стал тормозить чуть ли не юзом. Он истошно замычал и задрал голову, упираясь ногами в землю.

Все затаили дыхание. Успеет или не успеет остановиться? Счёт пошёл на доли секунд.

Успел.

Бычок снова замычал, замерев всего в шаге от монашки и даже немного попятившись, а та, по-прежнему старательно щурясь, изогнула руку так, что локоть оказался выше кулака. А затем сестрица начала медленно опускать кулак, словно давя на лоб скотины. Воздух на поляне едва слышно загудел на грани инфразвука, как гудит трансформаторная будка, и телок рухнул на траву ничком, испуганно глядя на человека. Они так и замерли, словно пара на арене, где идёт коррида: бык, поверженный незримой силой, и высокая девушка в монашеском одеянии над ним в стойке тореадора, хоть и без оружия.