Датчик не умолкал, а только становился громче. Вдоль пепельной границы, с внутренней её стороны, заметался целый ворох мелкой нечисти, тоже оказавшись в ловушке. Там были и духи-грибы, и неведомая хтоническая тварь, охотящаяся на батарейки, и ещё какая-то мелочь, мельтешащая так часто, что не разглядеть.
— Охренеть, нам улов попался вместе с Золотой Рыбкой. Прям, рыболовный трал, — проговорил прапор, стоящий неподалёку со взволнованным лицом. Он сжимал в руках дробовик, лихорадочно заряжая его патронами-коротышами.
Одуматься никто не дал, потому что со стороны привязанной овечки раздался протяжный негодующий рёв. Люди и даже мелкие духи, кроме ползающей по дозволенному ей пятачку и злобно скрипящей старухи, замолкли, пригнулись и уставились на источник рёва. То был опять дракон, но на сей раз он отскочил от угощения, как ужаленный шершнем пёс. Крылатый зверь оскалился, прижал голову к самой земле и попятился от столбика со щитом, изумрудным светодиодом и приманкой. Впрочем, шерстяной животинке уже не помочь — кучерявое тельце осталось лежать на траве изломанной игрушкой. Но погибель её была ненапрасной. Ещё раз заревев, дракон развернулся и, громко ломая ветки деревьев и кусты, отправился восвояси.
— Вот что животворящие двести двадцать делают, — проронил прапор, довольно шмыгнув носом и достав из кармана сигаретку. Затем сунул белую мятую палочку в рот и стал медленно жевать фильтр и хлопать ладонью по карманам, но, видимо, где-то впопыхах выронил спички и зажигалку.
— Да, давно надо было протянуть провод под напряжением, — согласился Дмитрий, провожая взглядом дракона. Тот быстро скрылся из вида, но треск и тихое рычание ещё долго слышались из темноты. А затем капитан поглядел на старуху. — Поймали. А что дальше?
Дмитрий сидел на складном табурете перед небольшим столиком. Распогодившееся утро играло в пятнашки яркими лучами Небесной Пары, пробивающимися через берёзовую листву, и разрывалось голосами крохотных, но очень громких птичек, прячущихся где-то в верхнем ярусе зелени. Рядом, на втором стульчике, лежала снятая средневековая куртка, и потому капитан остался в белой рубахе, похожей на солдатское нательное бельё времён второй мировой.
После ночного экшена утренняя умиротворённость казалась заслуженной наградой.
Рядом расположился Максимилиан да Вульпа, листая каталог земных товаров для местных. Иногда его брови удивлённо приподнимались, а сам баронет многозначительно издавал протяжные «о-о-о» и «у-у-у». Порой улыбался, хотя в самих товарах не было ничего непристойного. Удивление вызывали скорее качество исполнения, и это естественно, ведь между средневековыми жителями и продвинутой Землёй огромная пропасть в технологиях.