Сама Аманда не полезла, а лишь заглянула внутрь.
В свете приглушённого пламени горящего балдахина, тлеющей кровати и разворошённого неведомой силой камина виднелись фигуры ночных охотниц, а из дыма выскочила ещё одна фигура, в руке которой вспыхнула длинная светящаяся спица. Но после нескольких выстрелов фигура вскрикнула и отскочила назад, а пол на том месте, где она только что стояла, вздыбился и сломался, и из дыры выскочил, подобно освободившейся пружине, толстый и гладкий стебель и тут же свился в петли. И на петлях неимоверно быстро проросли большие, как щиты стражниц, листья лопухов, закрывая собой хозяйку. Ночные охотницы несколько раз выстрелили, но продырявив листья, попали лишь в стены — фигура скрылась в соседней комнате.
— Разбиться по парам! — прокричала та охотница, что привела Аманду к домику, и сама прильнула к стене. Остальные сделали так же, но две женщины тут вскрикнули, ибо из деревянных стен мгновенно выросли длинные и острые иглы, как на пустынных колючках, и пронзили ноги женщин.
А главная охотница вынула новую бандальерку и кинула в соседнее помещение. Оглушительно грохотнуло и ослепительно вспыхнуло.
Оставшиеся охотницы тут же скользнули внутрь, но через мгновение выскочили. Старшая охотница громко выругалась и заорала в коробочку на своём языке что-то вроде: «Оню шли торну рики!»
Аманда снова прикусила губу и двинулась вдоль стены, как те охотницы раньше, и осторожно, со всей опаской, выглянула из-за угла.
Халумари, кто смог отмахаться от летучих мышей, быстро подбежали к омуту, но тут же отскочили, ибо вода встала горбом, а затем обернулась огромной прозрачной пастью с длинными зубами. Пасть кинулась к берегу, а тяжёлые пули, выпущенные из больших скорострельных мушкетов, не причиняли ей никакого вреда. С тем же успехом можно высечь плетями море.
А потом всё стихло, оглушив тишиной. Водяная пасть опала в омут, словно дохлая медуза, а за ней и коренья рухнули на траву, как и полагается кореньям. И даже летучие мыши исчезли, будто не бывало.
Зато с новой силой стал разгораться огонь, но несколько халумари подскочили с большими кувшинами и сделали громкое «пш-ш-ш!», отчего огонь оказался окутанным белым облаком, а потом и вовсе погас.
Ноги Аманды предательски подкосились. Женщина села на траву и прислонилась спиной к деревянным стенам охотничьего домика. Очень сильно захотелось просто напиться, а то слишком уж много чудес было сегодня.
— Больно, — прошипела Аргифирет Серебряная Куница, лёжа на мягкой и сыроватой подстилке из лесного мха. Над головой тихо шелестели листья утреннего клёна, влажные от лёгкого тумана.