— Остановись! — молила сестрица Стефани.
— Вперёд! — давила волшебница.
— Не надо.
Воздух звенел так, что на карете задребезжали окна, а рассыпанная вокруг Форталезы пепельная граница наполнилась тлеющим золотым светом, словно там догорали угли. Женщины не слышали друга-друга, но вели бой насмерть. Не оружием, но словом и чистой силой.
— Бей!
— Отступи!
— Вперёд!
— Смирись!
Стефани чувствовала, как по подбородку из носа потекла кровь.
Цитифур зажмурилась от нестерпимой рези в висках и только усилием воли продолжала упорствовать.
— Я приказываю!
— Я повелеваю! — почти одновременно выкрикнули они.
Бык не выдержал. Он взревел от боли, закатил глаза и рухнул набок, задёргавшись, как припадочный. И в тот же миг над поляной воцарилась тишина. Она рухнула, поглощая под собой людей, скотину и лес. Даже речной божок, сжимающий в руке дар лесных дев, с недоумением шмыгнул носом. Вряд ли у него будет столько сил, сколько выплеснулось сейчас на этой поляне.
И обе женщины, хоть и не видели друг друга, но опустошённо уставились перед собой.
А над поляной вспыхнула новая звезда, разгоняя мрак.
— Матушка святая, — зашептались солдатки, осеняя себя знаками божеств.
Этот раунд остался за Стефани.
— Мать твою! — выругался Дмитрий по-русски, прячась в укрытии. — Стаканыч, ты цел⁈
— Не жди! Не сдохну! — отозвался через боль прапор. Он отполз за телеги и, роняя обрывки матерных фраз, сопя и надсадно завывая, смог оторвать рукав на рубахе и перетянуть ногу.
— А я и не жду! Ты мне, засранец, целым нужен! — выкрикнул капитан.
— Целым не получится! Токмо так! С дыркой!
Дмитрий натужно улыбнулся, раз прапор шутит, значит, будет жить.
Нападение быка завершилось столь же внезапно, как и началось, давая краткую передышку. И нужно что-то делать: пустая трата драгоценного времени, даже секундочки — непозволительная роскошь. Вот только что?
Дмитрий прикусил губу и быстро оглядел лагерь. Солдатки почти всем скопом прикрывали сестрицу Стефани. Там же была и Аврора. А её братец спрятался под повозкой, и лишь глаза блестели в свете костра.
Что же делать?
Взгляд наткнулся на съёжившуюся от страха Гвен. Волшебница прижалась к цистерне, стискивая в руках большую поварёшку. Так себе оружие.
Неподалёку от неё в отдельном кружке бесновалась старуха.
— Моя. Моя. Моя, — непрерывно бормотала она, мечась, как лев в клетке. И в голове капитана щёлкнуло, словно кто-то тумблером включил идею. Сработало бы.
Дмитрий облизал губы и закричал:
— Ро-Ро, прикрой меня щитом!
Казалось, Аврора сперва повела ухом, а затем, не поворачивая головы, быстро подхватила один из щитов и помчалась к Дмитрию. Не надо говорить о самоотверженности и самопожертвовании во имя любви, девушка — профессионал. Как профессионал она и действовала.