Привычно держа в руке большой круглый щит со стальным умбоном посередине, баронета прижалась всем телом к Дмитрию. Так она минимизировала площадь поражения при стрельбе.

Капитан почувствовал, как его взял за пояс. И когда осторожно направился к запертой в пепельном круге старухе, синхронно двинулась следом.

Дмитрий, как добрался до цели, встал на одно колено и пощёлкал пальцами, привлекая внимание твари. Но та даже не взглянула на человека, мечась в своей тюрьме. Это походило даже не на запертого зверя, а на наркомана в клетке, у которого была только одна мысль: «Доза!»

Старуха судорожно повторяла как заклинание: «Моя-моя-моя».

— Эй! — выкрикнул капитан и кинул в потустороннее создание горсть гальки, подобранной под ногами. Тварь заверещала и кинулась на землянина, но ударилась о невидимую преграду.

— Они хотят убить твою! Они там! — указав рукой на лесной мрак, почти по слогам проговорил Дмитрий. — Ты понимаешь⁈

— Моя! — заверещала старуха, начав биться кулаками и головой и преграду. — Не дам! Моя!

— Ди-Ди, вы в самом деле хотите освободить эту тварь? — прошептала Аврора, наклонившись к самому уху землянина.

— Да, — постаравшись изобразить полное спокойствие, ответил капитан. Он очень надеялся, что получится, но это было сложно.

— Вам, конечно, виднее, но я считаю, что это глупость.

— Вот и увидим, — улыбнулся Дмитрий и быстрым движением поцеловал девушку в щёчку.

Баронета тяжело вздохнула, а когда рядом громко воскликнула и упала на траву одна из солдаток, схватившись за пробитую стрелой лодыжку, молча кинула.

Дмитрий упал на оба колена и принялся прямо в ладони осторожно собирать излишки пепла. Вздрагивающие от малейшего дуновения ветра золотые угольки стали почти незаметны в тот самый миг, когда на поляну опустилась тишина, но всё равно остались. Казалось, они могли обжечь, но не обжигали и вместо этого дарили приятное тепло. Человек с земли сравнил бы их со слегка нагретыми светодиодами. Местному жителю сравнивать не с чем. Разве что с чудом.

Набрав ворох побольше, Дмитрий принялся с помощью тонкой линии прокладывать ровную дорожку, соединяющую святую клетку старухи со внешним кругом. Тварь туту же припала в нетерпеливом до дрожи в пальцах ожидании к светоразделу, который назывался ещё терминатором, то есть гранью между светом и тьмой. И сейчас он полностью оправдывал название. Осталось лишь стереть ту тонкую преграду между светом лагеря и лесной тьмой и спустить с цепи терминатора.

Дмитрий улыбнулся такому сравнению. А когда добрался до внешнего края, то обернувшись и проверив, всё ли правильно сделал, быстро раскидал рукой пепел, открывая пепельную калитку. Потом вернулся и застыл, не рискуя остаться наедине с потусторонним созданием, с которым и сообща-то еле-еле справились.