Но триумф длился недолго: за самыми спинами солдаток раздался протяжный детский крик, и завизжал на грани ультразвука датчик магии.

— Проспали! Проворонили! — выругался прапор, зло хлопнув ладонями.

Следом подорвался с места и капитан.

За ними и солдатки повернулись на звук. В свете пляшущих теней жаркого костра глазам предстала сюрреалистичная картина: ведьмочку-подобрашкау по траве к краю поляны медленно волокла незримая неведомая сила. На лице девчонки была паника, а сама она цеплялась скрюченными пальцами за всё подряд: за травинки, за верёвки, за оставленные вещи, и ни за что не могла надёжно уцепиться, потому что сила, тянущая её, была несоизмеримо больше. Всё равно что суслика привязать к лебёдке танкового тягача.

— Не надо! — истошно вопила подобрашка. А за тени её ног хватались сухими пальцами-веточками тени длинных многосуставчатых рук, хотя самих рук не было. Зато на самом краю света костра стояла, почти потеряв человеческое подобие, ссутуленная старуха в лохмотьях. Казалось, она сейчас больше походила на припорошённую сухими листьями громадную мокрицу со сморщенным до безобразия лицом. И тени-руки тянулись из-под подола её грязно-серой, непомерно ветхой хламиды.

Старуха улыбалась, как наркоша, который дорвался до дозы и предвкушал кайф.

— Помогите! — продолжала верещать девчонка.

Крик вывел всех из ступора. Первой на подмогу бросилась Аврора. Она ловко наклонилась, подобрала с земли перевязь с оружием и с грохотом разрядила в демоническую тварь земной обрезоподобный пистолет. Затем быстро опустила его под ноги и достала из петель на перевязи кремнёвые пистоли местного производства. Пальнув сразу с двух рук, опустила на траву и их и достала серебряный кинжал.

Вскоре поляна потонула в грохоте и тучах белёсого вонючего дыма от залпа мушкетов, пистолей и земного оружия. Даже Максимилиан торопливо вытащил из-за пазухи свой пистолетик и спустил курки.

Тяжёлые свинцовые и серебряные пули отрывали от старухи клочья призрачной плоти, оставляя на их месте раны, сияющие бледно-зелёным светом и истекающие густым жидким фосфором. С каждым удачным попаданием тварь дёргало, как от удара ломом, но старуха лишь хохотала, блестя белками безумных глаз.

— Мама! — надрывала глотку девчонка. Одновременно с этим истерично визжал датчик магии.

Тени-руки по-прежнему тащили подобрашку к краю поляны. При этом старушечья уродина стояла за пределами круга, и замкнуть ловушку никак не получалось.

— Идемони! — выкрикнула баронета, дождавшись, когда залп стихнет, и кинулась на чудовище. Девушка-лиса так и осталась в короткой юбке, высоких сапогах, перчатках и обнажённой грудью. Даже в неровно пляшущем свете огня было видно, как на щеках проступил яркий румянец, а на коже поблёскивали не успевшие высохнуть после поединка капли пота.