— Это сложно, леди Аврора, — проговорил в итоге Дмитрий.

А дальнейшие его слова перебил громкий протяжный крик:

— Драко-о-он!

— Опять⁈ — выругался капитан и резко обернулся.

И правда, дракон.

Громадная крылатая ящерица шла на бреющем полёте, касаясь хвостом полевые травы. И шла прямиком к стоянке отряда.

— Да что ему надо⁈ — заорал прапор, начав быстро собирать дробовик.

А над поляной, пробиваясь через гомон суетящихся солдаток, взволнованное мычание бычков и истеричное блеяние овец, пронёсся громкий и немного хриплый крик леди Виолетты:

— Скот в середину! Пики товь!

Солдатки похватали длинные копья и стали сбиваться в строй. Надо отдать должное, делали они это профессионально.

— Ваша милость, Ди-Ди, в середину! Только так можно уберечься! Поодиночке дракону нет шансов противостоять! — прокричала почти над ухом Аврора и бесцеремонно, может, даже излишне бесцеремонно, схватила Дмитрия под локоть и потащила к строю. Но сейчас действительно было не время для миндальных нежностей.

— Сейчас бы гранатомёт или зенитку, — бурчал прапор, хромая в сторону солдаток, время от времени шипя и хватаясь за отстёганный зад. Следом быстро пробежала, словно легконогая лань, и сестрица Стефани.

Вскоре Дмитрий оказался прижат к спинам наемниц, чувствуя, как его держит непривычно сильная для женщины рука Авроры, а рядом возник взволнованный Максимилиан. Баронет даже привстал на цыпочки, пытаясь разглядеть происходящее.

— Я ничего не вижу. Что там, Ро-Ро?

— Молчи, Ми-Ми, не мешай! — огрызнулась на брата баронета.

А дракон тем временем замахал крыльями, гася скорость, а затем коснулся грунта задними лапами и стал часто-часто перебирать ими, как садящийся на воду лебедь. В итоге этот Боинг сказочного мира припарковался, уперевшись сгибами крыльев в землю, всего в десяти метрах от лагеря.

Что-то толкнуло Дмитрия в спину, благо, что упасть было попросту некуда, как в переполненном вагоне метро. Рядом совсем не по этикету ругался Максимилиан.

— Это бычки бьются в страхе. Можем не удержать, разбегутся по полям, — процедила Аврора, которой тоже досталось.

— Держать строй! Держать скот! — орали наперебой Виолетта и сержантка.

Сквозь ругань солдаток и мычание коров послышался голос сестрицы Стефани, читающей молитву.

— О, Таурисса, снизойди до стада твоего, — пела монашка, и сквозь шум начал пробиваться медленно нарастающий гул, совсем как тогда, когда в границы светораздела влетела повозка Максимилиана, и её пришлось останавливать. Гул был мерный, трансформаторный. И чем громче становился, тем тише вели себя животные.