Серое небо Второго слоя висело над нами неизменной пеленой. Ментальное давление Моррайи никуда не делось, но после уничтожения монолита оно словно немного ослабло — совсем чуть-чуть, едва заметно, но я определённо чувствовал разницу.

Катя закончила с повязками и осталась сидеть рядом со мной — ближе, чем обычно позволяла себе. Её колено касалось моего бедра, и она не делала попытки отстраниться.

— Интересно…

— Что? — не понял я.

— Спал ты с теми двумя, а раны тебе я обрабатываю. Какая прелесть, — она фыркнула.

— Ты хочешь поговорить об этом?

Она повернула голову и посмотрела на меня прямо, не отводя взгляда, и я увидел в её глазах решимость:

— Я видела вас, — её голос дрогнул, несмотря на все попытки сохранить его ровным. Она отвернулась.

Я не стал отпираться или делать вид, что не понимаю, о чём она говорит. Не стал искать оправданий или придумывать объяснения, которые могли бы смягчить ситуацию. Поэтому просто кивнул:

— Да, я тоже там был. Помнишь?

— Секс втроём, — она произнесла эти слова так, словно они оставляли горький привкус на языке, и её голос. — Классика гаремного жанра, как в тех дурацких книжках.

— Да, они пришли ко мне. Милене нужно было снять стресс, — я усмехнулся. — А Лиандра осталась. Как-то так.

Катя резко повернулась ко мне и злобно процедила:

— И ты, конечно, героически сопротивлялся их предложению? Пытался отказаться, но они тебя уговорили?

— Нет, — я покачал головой. — Не сопротивлялся. Не буду врать тебе об этом. Мне весьма понравилось, круто было. Поэтому повторили. А что?

Повисла тишина, нарушаемая только тихим дыханием Куколки у входа и далёким шелестом ветра снаружи. Катя отвернулась от меня, и я видел, как едва заметно вздрагивают её плечи.

— Послушай меня внимательно, — я выпрямился, игнорируя слабый протест заживающих ран, и мягко коснулся её плеча. Она вздрогнула от прикосновения, но не отстранилась. — Я не собираюсь извиняться за то, что произошло.

Она всё ещё не смотрела на меня.

— То есть ты даже не чувствуешь никакой вины? — её голос был глухим и сдавленным.

— Нет, а что, должен?

— Ну ты…

Она замолчала, но не повернулась. Я молчал, и она сдалась.

— И что? — спросила Катя, и её голос дрожал. — Романтика у вас такая, да? Всем хорошо?

— Романтика? С каких пор ты решила, что я такой человек? Отличная физическая разрядка после смертельно опасной ситуации. Ничего больше, ничего меньше.

Так, ну это уже просто невозможно. Раз она сама не знает, что делать и чего хочет, то пусть уже решит.

Я осторожно потянул её за плечо, заставляя повернуться ко мне. Она сопротивлялась секунду, потом уступила, и я наконец увидел её залившееся краской лицо.