Мы лежали, не двигаясь, пока дыхание не выровнялось. Ее голова покоилась у меня на груди, влажные волосы прилипли к вспотевшей коже.
Я гладил ее по спине, плавными, медленными движениями. Чувствовал, как постепенно расслабляется ее тело, как замедляется сердцебиение.
За окном прокричал петух, где-то в ближних дворах еще держали птицу. До рассвета оставалось часа три, не больше.
— Останься до утра, — прошептала она сонно, не открывая глаз.
— Останусь, — ответил я, хотя знал, что это неразумно.
Она улыбнулась, уткнувшись лицом мне в грудь, и через минуту ее дыхание стало ровным, глубоким. Уснула, доверчивая и спокойная.
А я лежал, глядя в потолок, где тени от лампы в прихожей создавали причудливые узоры.
Елена пошевелилась во сне, прижалась ближе. Ее рука легла мне на грудь, и я накрыл ее своей. Теплая, доверчивая, настоящая.
И в этом была проблема. Она становилась настоящей. Эта близость, эти чувства, они переставали быть частью прикрытия. Я действительно хотел ее. Действительно испытывал нечто большее, чем просто физическое влечение.
А это опасно. Чувства делают человека уязвимым. Чувства мешают думать холодно, действовать рационально. Чувства могут погубить.
Но сейчас, в эту ночь, я позволил себе просто лежать рядом с ней, чувствовать ее тепло, слушать ее дыхание. Завтра вернется реальность со всеми ее опасностями. Завтра я снова стану Соколовым, который должен пройти проверку Дмитриевича.
А пока была ночь. И женщина рядом. И редкие часы, когда можно было быть просто человеком.
Я закрыл глаза, но сон не шел. Мысли кружили, возвращались к завтрашнему дню.
Петух прокричал снова, ближе. Небо за окном начало светлеть, едва заметно, серой полоской на горизонте.
Я осторожно высвободился из объятий Елены. Она что-то пробормотала во сне, повернулась на бок. Я встал, начал одеваться в темноте. Рубашка, жилет, брюки. Конверт из кармана жилета я вытащил, посмотрел на него в сером предрассветном свете.
Обычный кремовый конверт. Внутри адрес и пароль.
Я сунул его обратно в карман, застегнул жилет. Натянул пиджак, поправил галстук на ощупь.
Елена спала, укрывшись одеялом до подбородка. Лицо было спокойным, юным. Губы чуть приоткрыты, ресницы отбрасывали тени на щеки.
Я наклонился, поцеловал ее в лоб. Она улыбнулась во сне, не просыпаясь.
Потом тихо вышел из комнаты, из квартиры, на улицу.
Белград просыпался медленно, сквозь туман с Дуная. Я шел по улице Кнеза Милоша, держа в кармане сложенную записку с адресом. Конверт вчера вечером передал Чирич, перед тем как мы с Еленой ушли из кафаны.