Я мгновенно подобрался. Слежка. Они следили за мной с момента прибытия. Может быть, даже раньше, из Белграда.
— Я законопослушный журналист, — сказал я ровно. — Я прибыл сюда по заданию редакции.
— Возможно. Но Сараево не подходящее место для любопытных журналистов. Особенно сейчас.
Дверь кабинета открылась. Вошел офицер жандармерии, капитан, судя по погонам. Лицо суровое, седые виски, шрам на левой щеке.
— Капитан Браун хочет с вами поговорить, герр Соколов, — сказал Майер. — Несколько вопросов.
Ситуация перешла на новый уровень.
Капитан Браун сел за стол Майера. Майер отступил к стене. Я остался сидеть на стуле.
Браун открыл папку, полистал страницы. Потом посмотрел на меня.
— Александр Дмитриевич Соколов, двадцать три года, корреспондент «Нового времени». Прибыл в Белград две недели назад. Опубликовал статью о славянском единстве. — Он читал монотонно, без эмоций. — За это время встречался с несколькими лицами, интересными для нас.
Он знает. Знает о моих контактах в Белграде.
— Михаил Чирич. Владимир Перич. Елена Стоянович. — Он перечислял имена, глядя в папку. — Все они связаны с организацией «Млада Босна». Все они представляют интерес для австрийской контрразведки.
Он закрыл папку, посмотрел прямо мне в глаза.
— Зачем вам Неделько Чабринович?
— Профессиональный интерес. Резонансное дело. Читатели хотят знать.
— Или вас послали сербские заговорщики. Узнать, где его держат. Что он сказал на допросах. Можно ли его освободить.
— Я журналист, не агент.
— Возможно. — Браун встал. — Но советую вам покинуть Сараево на ближайшем поезде. Завтра утром есть рейс в Белград. Советую воспользоваться им.
— А если я останусь?
— Тогда в следующий раз вы окажетесь не в этом кабинете, а в камере рядом с вашим Чабриновичем.
Прямая угроза, без обиняков.
Я встал.
— Благодарю за откровенность, господин капитан.
— Свободны. Жандарм проводит вас.
Я вышел из кабинета. Жандарм молча повел меня обратно по коридору, вниз по лестнице, к выходу.
На улице я остановился, вдохнул горячий воздух. Солнце клонилось к закату, тени стали длиннее.
Официальный путь закрыт. Меня чуть не арестовали. За мной установлена слежка. Если останусь, арестуют уже всерьез.
Я пошел обратно к гостинице. Медленно, обдумывая ситуацию.
Три дня. Вернуться с пустыми руками нельзя. Чирич решит, что я струсил или предал. Конец легенде. Конец миссии.
Остается одно.
Вытащить Чабриновича из тюрьмы.
Я сидел в углу кафаны напротив тюрьмы и смотрел в окно, держа перед собой развернутую газету. «Sarajevski list» от вчерашнего числа, статья о визите какого-то австрийского чиновника в Мостар. Не читал. Глаза следили за зданием через улицу.