— Отнесите в домик, — приказал бородатый. — Уложите, дайте воды. Врача пошлем из ближайшей деревни. Мы переправим его через границу.
Двое понесли Чабриновича в сторону леса. Там виднелась маленькая хижина, охотничий домик или сторожка.
Бородатый повернулся ко мне.
Бородатый пристально глядел на меня.
— Слезай. Лошадей мы заберем. Ты пойдешь пешком.
Я спешился. Ноги затекли, колени слегка дрожали. Я устоял, держась за седло.
— Куда идти?
— Со мной. До Дрины три мили. Там переправа. Оттуда в Сербию.
— А австрийцы? Граница охраняется?
Бородатый усмехнулся, показал желтые зубы.
— Охраняется. Но не везде. Мы знаем тропы. Идем.
Он взял мою лошадь под уздцы, повел в лес. Я пошел следом. Ноги тяжелые, каждый шаг давался с трудом. Я лазал по стенам, бежал, скакал на лошади. Тело требовало отдыха.
Но надо идти, а не отдыхать.
Мы шли по лесной тропе. По узкой, заросшей, едва видной тропе. Бородатый шел впереди, уверенно, не оглядываясь. Знает каждое дерево, каждый камень.
— Как тебя зовут? — спросил я.
— Войислав. Боец «Черной руки». Майор Танкович послал меня встретить тебя.
— Танкович знает о побеге?
— Знает. Чирич передал ему вчера. Сказал, русский корреспондент попытается вытащить Чабриновича. Если получится, привести к границе. Мы ждали всю ночь.
— А если бы не получилось?
Войислав пожал плечами.
— Тогда мы бы подождали до рассвета и ушли.
Лес густой, сумрачный. Птицы начинали просыпаться, щебетали в ветвях. Где-то далеко прокричал тетерев.
Вышли на опушку. Впереди обрыв, внизу река. Широкая, темная, течет быстро. Дрина. Граница между Боснией и Сербией.
Войислав остановился, показал рукой вниз.
— Вот. Видишь мост?
Я всмотрелся. Вдалеке, в полумиле вниз по течению, виднелся деревянный мост. Узкий, старый. На этой стороне австрийская караульная будка, маленькая, с полосатым шлагбаумом. На той стороне сербский пост.
— Официальная переправа, — сказал Войислав. — Охраняется. Сейчас смена караула, утро, там человек пять австрийцев. Увидят нас, будут стрелять.
— Тогда как?
— Вниз по реке. В полумиле отсюда старая паромная переправа. Паром давно сгнил, но там мелко, брод. Вода по пояс, не больше. Перейдем вброд.
— А австрийские патрули?
— Там не ходят. Место неудобное, скалы, заросли. Мы пользуемся этой переправой два года. Ни разу не поймали.
Мы пошли дальше вдоль обрыва. Я шел следом. Тропа спускалась круто вниз, каменистая, скользкая. Я держался за стволы деревьев, чтобы не упасть.
Спустились к реке. Берег здесь каменистый, валуны, заросли ивняка. Вода шумит, на камнях белая пена.
Войислав остановился.