Я купил булку, съел на ходу. Выпил кофе в маленькой кофейне на углу крепкий, горький, по-турецки. Хозяин налил из джезвы в маленькую чашку, я выпил стоя, у стойки.

Домой вернулся к полудню. Поднялся в квартиру, запер дверь, задернул занавески. Достал из шкафа темную рубашку, не черную, слишком заметно в городе, а темно-синюю. Темные брюки, тоже не новые, ношеные. Мягкие ботинки на резиновой подошве, купленные на рынке два дня назад за три динара у старьевщика.

Разложил все на кровати. Рядом положил отмычки, набор из шести штук, купленные у мастера-замочника в Земуне под видом потерянных ключей. Перчатки кожаные, тонкие. Темный платок. Моток тонкой веревки, на всякий случай.

Флакон с хлороформом стоял на столе. Купил в аптеке на Теразиях, сказал, что для усыпления собаки перед операцией. Аптекарь даже не моргнул, продал без вопросов.

Я сел на край кровати, смотрел на разложенные вещи. Надо проверить экипировку, все должно быть на месте.

Встал, подошел к окну, приоткрыл занавеску. За окном обычный белградский день. Солнце ярко светило, по улице шли люди, торговец что-то выкрикивал, зазывая покупателей.

Закрыл занавеску, вернулся к кровати. Лег, не раздеваясь. Закрыл глаза. Нужно поспать, ночью понадобятся силы, ясная голова

Проснулся в полдевятого вечера. За окном уже темнело, догорал закат. Я встал, умылся холодной водой из кувшина. Вытерся, переоделся, надел темную рубашку, брюки, мягкие ботинки.

Взял со стола флакон с хлороформом, сунул во внутренний карман пиджака. Платок в другой карман. Отмычки в кожаном чехле в задний карман брюк. Перчатки во внутренний карман. Проверил, не выпирает ли что-то, нет, все лежит ровно.

Сверху надел пиджак. Темно-серый, недорогой. Посмотрел на себя в зеркало, обычный человек, одетый для вечерней прогулки. Ничего подозрительного.

Погасил лампу, вышел из квартиры, запер дверь.

Вышел на главную улицу, поймал извозчика.

— На Врачар, — сказал я, назвал адрес в двух кварталах от дома Димича.

Извозчик кивнул, я забрался в пролетку. Лошадь тронулась, колеса застучали по булыжникам. Я сидел, глядя в окно. Город проплывал мимо, освещенные витрины магазинов, прохожие под газовыми фонарями, парочки, гуляющие под руку.

Через двадцать минут извозчик остановился на углу Кнеза Милоша.

— Здесь, господин.

Я заплатил, вышел. Извозчик тронул лошадь, уехал. Я посмотрел ему вслед, подождал, пока пролетка скрылась за углом.

Пошел пешком к дому Димича.

Врачар был тих. Здесь не было кафан, не было шума. Только редкие прохожие, да горничная, выносившая помои из черного хода одного из домов. Она не обратила на меня внимания.