Тихий ропот был мне ответом, резко подхватив ручку сундука, дождалась Лоску и устремилась вперёд.
Четыре часа пыхтения, пота, дрожи в руках и коленках от усталости, пролетели вполне себе заметно. Мы делали короткие остановки, чтобы выпить воды, ещё раз убедиться, что следов за нами не остаётся, и шли дальше.
Красная нить перед внутренним взором делала странную петлю и потом снова устремлялась вперёд. Посчитав, что стоит следовать её указаниям, направилась влево и через полчаса вышли на полянку с одним узким проходом, куда Лоска с её габаритами еле-еле протиснулась. Осмотревшись, обрадовались: площадь была плотно окружена деревьями, между их стволами мог проскочить разве что прыгун.
— Дайте мне один из мешочков с солью, — попросила я, — с последними лучами солнца посыплю ею землю вокруг нас, а утром соберём.
— Эмм, — протянула мама, — ты уверена, что она чем-то поможет?
— Не попробуем, не узнаем, — вздохнула я. — Главное, чтобы ни произошло, держитесь все вместе и рядом со мной.
Ужинали горячей кашей с добавлением сушеных кусочков мяса. Запивали тёплой водой из бурдюков. Все вещи сгрузили в один «угол», сами развели костёр в центре полянки. Солнце медленно, но верно, уходило за горизонт. Мы негромко беседовали ни о чём, лишь бы не думать, что обережных огней, дарующих спокойный сон, больше рядом нет. И мы совершенно беззащитны.
— Мама, я боюсь, — тихо прошептала Кэри, прижимая к себе Звёздочку.
— Дочка, малышка моя, — также негромко ответила ей Дэгни, — всё будет хорошо. Боги не оставят нас.
Я перевела взгляд на Эджи, мальчик хоть и храбрился, но нет-нет кидал опасливые взгляды в сгущающиеся сумерки за деревьями.
Вздохнув, встала — пора приниматься за дело.
— Кому нужно в кустики, бегом, — распорядилась я, — потом будет запрещено покидать пределы круга из соли.
Через пять минут я тонкой струйкой соли начертила окружность.
— Не выходите за её пределы, — повторила я, — если она, конечно, поможет.
На землю опустились густые черничные сумерки, солнце закатилось, отдавая власть двум лунам. Наш костёр ярко горел, мы сидели и молчали. Звуки ночи постепенно раздавались всё чётче и громче. И ближе.
Далеко за полночь, когда наши веки сами собой опустились, я краем уха услышала неясный шорох, затем шипение и странное стрекотание. Волосы на затылке зашевелились от этих потусторонних звуков, совершенно не свойственных природе… И они становились всё громче, продирая до мозга костей, вгоняя в ступор, толкая на то, чтобы я сорвалась прочь от этого места.
Мы вскочили со своих мест, ошалело вглядываясь в темноту. Дэгни были крупная дрожь, малышка Кэри и Эджилл тихо заскулили…