— Мама, а ты грамоте обучена, так ведь? — не удержалась, спросила я.
— Да, — кивнула орчанка удивлённо и тут же, словно вспомнив важное, добавила: — Всё забываю, что ты ничего не помнишь. И тебя учила.
— А все ли такие грамотные? — не унималась я.
— Нет, вождь, его семья точно умеют читать и считать, а вот остальные, разве что счёту элементарному обучены. Почему спрашиваешь?
— Мама, ты ведь родом не из этих мест? — пошла я ва-банк, отвечая вопросом на вопрос.
Райла вздохнула, подумала немного, а потом заговорила:
— Моя мама, твоя бабушка, с торговым караваном отправилась в город, в тот год было собрано много отменной пушнины, родичи спешили сбыть её по лучшей цене. По пути на них напали разбойники и вырезали практически всех. Но подоспел патруль, чистивший дороги от голодных людских крестьян и бандитов, сбившихся в шайки. Мама была беременна, она погибла, а меня вынули из её чрева, и я выжила.
На мои расширившиеся от удивления глаза она вздохнула, всё правильно поняв:
— Орчанки выносливы, поэтому на сносях ты или нет, никого не волнует. Никогда. И в путь она пошла, потому что требовались рабочие руки… В общем, меня забрал к себе барон Крон. Человек. Неплохой, в целом. Я жила на его кухне. Меня не обижали даже. Как подросла и могла выполнять поручения, была подай-принеси, затем убери, вымой, потом почисти-накроши. Так и выросла. И однажды, делая покупки на рынке, встретила твоего отца. Не знаю, чем я ему глянулась. Но во второй свой приезд он предложил мне стать его женой. Я согласилась. Рол оказался хорошим орком и мужем, — вздохнула она, беря чашу с циновки и снова приступая к еде. — Да только так и не прижилась я в его племени. Я другая, и взгляды у меня иные. Чужая.
— А почему не вернулась в человеческий город? — любопытство мой порок.
— Не знаю, — пожала та плечами. — Да и куда там возвращаться? Старый барон умер уже, новый обязательно позовёт в свою кровать, не хочу, — тряхнула она свалявшимися волосами. Я поморщилась, глядя на это зрелище.
Доев последнюю ложку, отложила миску и, собравшись с духом, заговорила. Речь готовила весь день, тянуть больше не было смысла:
— Мама, я думала. Очень много. Видишь эти камни? Ты не спрашиваешь, зачем они здесь. Ты даже не спросила зачем мне вот эта жидкая грязь. И я благодарна тебе за молчаливую поддержку. Но и взоры твои печальные тоже замечаю. Я не сошла с ума. Всё это я собрала с одной единственной целью — построить печь. Если ты жила в доме человека, там на кухне точно были печи.
Женщина медленно кивнула, молча глядя на приличное количество принесённых мной каменюк и два полных ведра с глиной.