— Живы и здоровы, разве нет? — я сложил руки на груди. — Хотя последний позволил себе угрожать моей сестре.
— Всё так, но, вот какое дело, после вашей беседы он пошёл и написал заявление на увольнение, а также рапорт вышестоящему начальству, где дотошно перечислил все свои прегрешения. Со ссылками на соответствующие статьи уголовного кодекса. В конце своего рапорта он просил осудить себя по всей строгости закона и отказывался от адвоката.
— Похоже, вам стоит послушать его.
— Как только мы проверим до конца все факты, изложенные в его заявлении. И всё же, что вы с ними сделали?
— Всего лишь заставил их взглянуть в лицо правде. Кто-то же должен был.
Никифор откинулся на спинку и замолчал.
— А что ещё вы можете «заставить» людей делать? — он пристально посмотрел на меня, явно собираясь уловить малейшие следы лжи.
— Хотите проверить? — я вытянул вперёд руку и взглянул ему за спину.
Сквозь непроницаемое стекло.
Где несколько человек с автоматами внимательно следили за нашей беседой.
— Пожалуй, воздержусь, — осторожно ответил полковник.
— Если вы не творили зла, вам нечего бояться.
— А если творил?
— Тогда я узнаю об этом и заставлю вас ответить за содеянное.
Тишина в комнате стала вязкой, как кисель.
В соседней комнате лязгнуло сразу несколько затворов.
Никифор отставил в сторону раскрытую ладонь, и движение позади него замерло.
— Вы довольно категоричный человек, не так ли?
Я пожал плечами и не ответил.
— Понимаю. «Из всех путей самурай всегда выбирает путь, ведущий к смерти». Благородно, но в конечном счёте глупо. Потому что живым вы принесёте людям несравненно больше пользы. Если за сутки вы исцелили полтысячи неизлечимо больных, что вы сможете сделать за месяц? А за год? За двадцать лет?
— И сколько из них будет обычных детей, а сколько зазнавшихся толстосумов? — хмыкнул я. — Политиков? Чиновников? Миллионеров, которым государство за ответную услугу продаст возможность лечения? Я уже вижу эту жизнь в клетке. Возможно, в золотой, но вероятнее в самой обычной. И всё это под постоянной угрозой жизни моей сестре. Шаг влево, шаг вправо — попытка бегства. Прыжок на месте — попытка улететь. Такая жизнь мне не нужна.
— И всё же вы пощадили майора и охрану, — пытливый взгляд собеседника пробежал по моему лицу. — Да и я до сих пор жив-здоров. Значит, что-то вас ещё держит здесь. Скажите, вы владеете какой-то формой ментального воздействия? Внушили Распопову, что он — преступник?
— Сами-то в это верите, Никифор Петрович?
Полковник задумался. Покачал головой.
— В его невинность — нет. К майору имелись определённые вопросы и до этого дня. А теперь мы получили на них ответы. И всё же, где граница ваших возможностей? К примеру, можете ли вы внушить человеку, что ему нужно что-либо сделать? Навредить себе или другим?