Мэттью был вынужден признать, всё это произошло, потому что они недооценили противника. Три успешные операции слишком усыпили их бдительность. Что ж, сейчас он вполне проснулся и выучил свой урок.
Наклонившись к селектору, директор набрал короткий номер и задал всего один вопрос:
— Как там Роджер?
— Будет, как новенький, через… три часа и семнадцать минут.
— Хорошо. Пусть заглянет ко мне, как закончит. Пройдёмся по дальнейшим шагам.
Квартира Гончарова оказалась роскошной. Даже слишком. Почти четыреста квадратных метров. Он, похоже, выкупил целый этаж.
Гнида.
Переступая по дорогим коврам, я хотел что-нибудь сломать. Просто из духа противоречия. Меня сопровождало несколько людей Никифора, а сам полковник прибыл сюда получасом ранее.
Из сжатого отчёта бойцов стало ясно, что Янус раскололся, как Шалтай-болтай. И никакая королевская рать его уже не сможет собрать. Он признался во всём. Предоставил исчерпывающие доказательства и мельчайшие детали. Согласился сотрудничать со следствием и в сегодняшней операции в том числе.
Что именно думал на эту тему Директор СВР Акопян, оставалось загадкой. Уверен, закулисная борьба сейчас гремит яростная.
Наконец, мы вошли в безвкусный кабинет, который, конечно же, имел огромный письменный стол из деревянного массива, такой же книжный шкаф и все остальные атрибуты достатка и власти. Не обошлось и без портрета на стене. На холсте сам Гончаров и его супруга позировали на фоне живописного озера.
Закатив глаза, я покачал головой и пожал руку Никифору.
— Всё готово?
— Да. Техники вывели картинку с его монитора на этот телевизор, — махнул рукой полковник. — Будут две попытки идентификации. Пароль-ответ в начале и спустя шестьдесят секунд от начала разговора.
Сам Янус провалился в недра кресла и выглядел до крайности жалко. Волевое лицо осунулось и постарело, щёки обвисли, а глаза смотрели в пол.
В комнате, кроме нас, находилось ещё несколько агентов, пристально следящих за каждым движением Гончарова. Пусть только попробует сделать какую-нибудь глупость.
Телевизор тем временем отобразил работу шифровальной программы, окно логина и пароля, а затем окно чата. В нём спустя мгновение появился текст.
«Красный март сулит багрянец и негу».
Гончаров вздохнул и мерно заклацал по клавишам.
«Золотой апрель предвещает ласковый сон».
Я задержал дыхание.
[1]. ЗАТО — Закрытое административно-территориальное образование.
Несколько томительных секунд ничего не происходило, а потом на экране побежал новый текст.
«Требуется информация по всем защитным мерам, имеющимся в Златоусте-36. Расписание боевого дежурства, численность гарнизона, его вооружение и техническое оснащение, план здания и карта местности. Сколько времени потребуется, чтобы всё это предоставить?»