— Отлично, — отвечал Романов, — а как у вас проходят боевые дежурства?

— Согласно боевому расписанию, — вытянулся командир, — восемь бойцов отдыхают, шестнадцать находятся в состоянии полной боеготовности. Смены через восемь часов.

— Бывали ли случаи реальных боестолкновений в вашей практике?

— Никак нет, — на секунду замялся майор, — дело в том, что этот выезд у нас всего четвертый по счету, не накоплено еще достаточной статистики.

— Понятно, — бросил ему Романов, а полковнику добавил, — давайте двинемся дальше.

— Дальше у нас сдвоенные локомотивы, — ответил тот, — туда из поезда перейти нельзя, связь только по телефону.

— А локомотивы тоже защищены от внешних воздействий? — поинтересовался генсек.

— Конечно, все стекла у них бронированные, впереди укреплены тараны — это для того, чтобы преодолеть возможные препятствия. И все машинисты также вооружены и имеют приказ стрелять боевыми.

— Тогда возвращаемся назад, — предложил Романов, и они вернулись в третий с носа вагон.

— Это вагон для отдыха персонала, — продолжил экскурсию полковник, — кстати, ваше место будет в третьем купе, номер 9.

— Окон, я смотрю, тут совсем нет, — заметил генсек.

— По соображениям безопасности все окна забронированы изнутри, снаружи осталась только их имитация, — ответил полковник, — следующий вагон это кухня со столовой, тут приготовляют горячую пищу бойцам.

— Это правильно, — согласился Романов, — как говорят в народе — война войной, а обед по расписанию. А запас продуктов берется на весь рейс или пополнение где-то происходит?

— Вообще говоря, поезд должен непрерывно двигаться все десять дней боевого дежурства, остановки допускаются только в экстренных случаях.

— А как же семафоры? — уточнил Романов, — обычно же поезда хоть один раз, да тормозятся ими.

— Все предусмотрено, Григорий Васильевич, — ответил начальник, — наш поезд литерный, еще такими же правами пользуется только ваш правительственный состав — никаких остановок и торможений в пути быть не может.

— Хорошо… — вздохнул генсек, — остался, как я понимаю, главный вагон, откуда управляют ракетами?

— Совершенно верно, товарищ Романов, — ответил полковник, — это штабной вагон, вход туда сопряжен с некоторыми формальностями…

— Давайте с формальностями, я не против…

Формальности заключались ни много, ни мало в сканировании двух пальцев на обеих руках, а также сетчатки глаза — Романов успешно прошел обе процедуры, после чего дверь открылась. Внутри открылся самый обычный вагон, в котором, правда были снесены почти все перегородки, осталась только одна, самая дальняя, отделяющая последнее купе. Вдоль двух стен, левой по ходу движения и той, что примыкала к входу, были установлены пульты с разноцветными лампочками и многочисленными переключателями. Возле пультов стояли навытяжку предупрежденные офицеры дежурной смены.