— Дорогие соотечественники! Я обращаюсь к вам в столь неурочный час по уважительной причине — у нас в стране начался военный переворот. В Москву введена бронетехника, Кремль, а также здания Министерства обороны и Комитета государственной безопасности окружены со всех сторон танковыми частями. Все каналы связи из Кремля, Минобороны и КГБ блокированы. Не далее, как полчаса назад мне было предложено сдать свои полномочия неустановленной группе лиц. Кто они и какие цели преследуют, для меня пока остается загадкой, однако со всей ответственностью могу заявить, что такие перевороты являются шагом в неправильном направлении. Вспомним недавние примеры такого рода действий — хунту Пиночета в Чили, режим черных полковников в Греции, свержение законного правительства Патриса Лумумбе в Конго. Разве они привели эти страны к миру и процветанию? Нет, не перевороты нужны нам сейчас, а мирная созидательная деятельность.

Романов прервался, налил себе воды из графина, выпил, гулко булькая кадыком, потом продолжил свой монолог.

— Я призываю руководителей военного переворота, кем бы они ни были, к диалогу в течение завтрашнего, — он посмотрел на часы и поправился, — нет, уже сегодняшнего дня. Место и время переговоров можно передать любым удобным способом. Со своей стороны даю обещание, что все военнослужащие, которые вернутся в казармы до конца текущего дня, будут амнистированы, к ним не будут применены никакие меры преследования, включая уголовные и даже дисциплинарные.

Потом Романов посмотрел на камеры, увидел, что огонек переместился направо, перевел туда взгляд и закончил свое выступление.

— Сограждане! Призываю вас сохранять спокойствие и по возможности оставаться в своих жилищах в течение всего этого дня, за исключением, конечно, тех, кто обеспечивает коммуникации и безопасность — обещаю, что прогулы вам никто не поставит. Искренне надеюсь на спокойное и мирное урегулирование этого инцидента в ближайшее время…

В этот момент в студии программы Время погасли все камеры и все лампочки, за исключением дежурного света в трех местах.

— Что случилось? — спросил Романов у заместителя Лапина, — авария?

— Сейчас выясню, — пообещал он, тут же исчезнув за дверьми.

Вернулся он буквально через полминуты и не один — за спиной у него маячили вооруженные люди в камуфляже, а руки Скорняков держал поднятыми вверх.

— Кто это? — спросил Романов, изо всех сил пытаясь сохранить спокойствие.

— Не знаю, товарищ Генеральный, — ответил тот с бледным лицом, — они сами сейчас объяснят, наверно…

И они объяснили — от военнослужащих отделился по всей видимости главный из них с погонами подполковника, он строевым шагом вышел в центр студии и объявил: