— А что с управлением ядерными силами России? — задала наводящий вопрос женщина-обозреватель.

— Ядерные чемоданчики находятся у трех высших руководителей СССР — кроме Романова это министр обороны Соколов и начальник Генштаба Ахромеев… — ответил Восленский, — и мы искренне надеемся, что никаких резких движений в этой сфере ни восставшие, ни нынешние руководители делать не станут…

— Переключи на ББС, — попросил Роману супругу, — может, там что-то более определенное скажут.

— Переключаю, — послушно ответила жена, и из динамика донеслось следующее.

— Мы прерываем передачу Севы Новгородцева, — услышали Романов с секретарем, — чтобы сообщить брейкинг-ньюс из Москвы. Там уже более двух часов, как начался переворот в верхушке кремлевской власти. Передаем прямое включение нашего корреспондента Эндрю Допкинса с улицы Горького, это одна из центральных магистралей Москвы…

Далее в микрофоне немного пошуршало, поревели какие-то моторы, и включился Эндрю Допкинс.

— Друзья, я сейчас нахожусь на улице Горького на пересечении с Никитским переулком, справа от меня Центральный телеграф, к которому выстроилась огромная очередь, а впереди проспект Маркса, но на него и далее на Манежную площадь никого не пускают, там стоит оцепление из военнослужащих. Сейчас я попробую поговорить с людьми, которые стоят в очереди к телеграфу…

В динамике опять пошуршало, после чего Эндрю продолжил бодрым голосомэ

— Добрый вечер, не подскажете, за чем эта очередь стоит?

Через пару секунд в ответ ему раздалось следующее:

— Завтра, говорят, будет денежная реформа, деньги заменяют на новые, говорят — а если послать их себе или родственнику какому телеграфом, то все будет хорошо… говорят…

— А еще что говорят? — поинтересовался Допкинс у непоименованного стояльца в очереди.

— А вы кто такой-то? — спросил тот.

— Корреспондент радиостанции ББС, — ответил он.

— Аааа… — сделал небольшую паузу его собеседник, — ну тогда слушайте, что еще говорят — Романова, говорят, снимают, а вместо него будет даже не один, а целых три руководителя… каких именно, не знаю. А еще говорят, что вводится военное положение и карточки на продукты и товары первой необходимости. И еще говорят, что всех кооператоров и частников завтра посадят в тюрьму…

Но тут неожиданно затрезвонил телефон в приемной Романова — его хорошо было слышно в гулкой тишине второго этажа Сенатского корпуса. Генсек бросил в трубку жене, что перезвонит, и быстрыми шагами вернулся в приемную, секретарь следовал за ним верной тенью.

— Это Примаков, — раздалось из трубки.

— Очень хорошо, Евгений Максимович, — ответил Романов, — может хоть вы объясните, что за чертовщина у нас творится.