— И что делать?
— Брать снова меч Шахода в руки и использовать его мощь. В противном случае, еще до наступления ночи, чужая искра выжжет тебя изнутри, — обрадовал Йогар-гал и не замедлил предупредить: — После призыва будет очень больно.
Я мрачно на него покосился, подумал и медленно провел рукой в воздухе, вызывая эфирный клинок.
Насчет боли он не соврал, она и правда была просто чудовищной.
Глава 23.
Второе пробуждение оказалось полегче первого. Меня трясло, но не сильно, уже не в ознобе. Мутило, но без желания исторгать из себя внутренности. Голова побаливала, но не в стиле битья кувалдой по темечку.
Короче, самочувствие не из разряда: пристрелите меня кто-нибудь поскорей, а что-то вроде: водички бы попить, освежиться.
Пошатываясь сел, тупо оглядываясь вокруг. Ага, ночь на дворе. Сверху светят яркие звезды, видны кусочки взошедших лун. Прохладно.
За время моего отсутствия крыша так и не выползла обратно из стен. Жаль. Видать, уже и не выползет, после смерти алхимика.
— Пришел в себя? Наконец-то! — откуда-то сбоку раздался ворчливый голосок.
Я повернулся, ну конечно, мерзкий уродец все так же бултыхался в своей прозрачной канистре. Трубочки опутывали аквариум, а вот горелка уже не нагревала пузатую колбу, ничего не булькало и не шумело. Аппарат по вытягиванию божественной эссенции прекратил работать. Что в целом неудивительно, за ним же никто не следил.
— Вижу у тебя получилось. Хотя, когда ты начал орать, думал сдохнешь, — разоткровенничался Йогар-гал.
А я вдруг вспомнил, что произошло перед тем, как в очередной раз вырубиться. Воспоминания нахлынули волной, захватывая разум в плотные объятия обреченной действительности.
Не черта не вышло! Магический дар волшебника не получилось ни изгнать, ни погасить. Даже при помощи напитанного под завязку призрачного меча, я не смог совладать с бушующим пожаром искры Истинной магии.
Сильно захотелось выругаться вслух. Что с наслаждением и сделал, кроя всех и вся, припоминая всю родословную злобного старикашки, не сумевшего сдохнуть тихо-мирно, умудрившегося даже после смерти подложить «любимому ученичку» такую свинью.
Уууу, мерзкая морда, нагадил-таки напоследок.
— Ты чего? — слегка удивленно спросил божок не понимая, почему это я подпрыгиваю на месте, изрыгая самые грязные ругательства которые знал, причем иногда переходя на совершенно незнакомый для него русский язык.
Великий и могучий хорошо помогал заполнить пробелы Эри в части выражения отношения к невзгодам.
— Твой поганый меч ни хрена не помог! — едва ли не проревел взбешенным буйволом я. — Он лишь выстроил плотину вокруг пылающего жара, но не погасил его полностью! И теперь, где-то внутри горит огонь, только и жаждущий поскорее спалить меня к едрене-матери!