— Вы окружены, -спокойно ответил Вадим, сложив руки за спиной. — Мы предложили вам жизнь. Сдаётесь — живёте. Выводить никого не дам.
Комендант чуть нахмурился, уголок его губ дёрнулся.
— Но так… не по-честному. Мы пришли сюда, думали, у нас есть силы держать Петергоф. А вы… как из-под земли. Людей много, да, но ведь не все хотят умирать.
— Никто и не требует, — Вадим пожал плечами. — Но из дворца вы не выйдете. Я не настолько наивен, чтобы позволить вам перегруппироваться и вернуться с подкреплением.
Мужчина на миг отвёл взгляд в сторону, будто прикидывая варианты. Вадим уловил в нём привычку старого офицера, человека, который не первый раз ведёт переговоры под прицелами.
— Дайте мне гарантии, -наконец сказал он. — Что люди… останутся живы. Что их не… разберёте на мясо.
— Гарантии дам. Но только если вы сложите оружие и сдадитесь целиком.
В воздухе повисло напряжение. Дружок едва заметно шевельнулся, передавая сигнал: солдаты у коменданта держат пальцы близко к спусковым крючкам. Вадим сделал шаг вперёд.
— Выбор у вас простой, -произнёс он тихо, почти без эмоций. — Сдаться и жить. Или дождаться, когда мои танки разнесут дворец.
Он смотрел прямо в глаза переговорщику, и тот отвёл взгляд первым.
— Танки?
— Да, дядя, прикинь. Самые настоящие танки… броней, пушками, со всем, как положено. Не мы первые устроили войну, истребляли гражданских, которые пытались эвакуироваться на материк.
Прибалту будто стало тесно в бронежилете, он скрестил руки на груди.
— Я был против ударов по гражданским, -заговорил он после паузы, подбирая слова. — Но ДИРЕКТОР… он обосновал. Сказал: эвакуация — это ошибка. Заражённые делают из спасенных управляемых марионеток. Если их останавливать жёстко, в конце концов, это благо для них самих.
— Вот оно как. Великая арифметика спасения — минус тысяча жизней, плюс галочка в отчёте. А что насчет зачисток выживших, концлагерей?
— Не так, -комендант покачал головой, и голос его стал твёрже. — Вы… вы не понимаете, среди малых групп выживших много латентных носителей, которые в любой момент могут стать чудовищами… В лагерях чистые люди получают кров, еду, медицинскую помощь. Это временно. Когда ситуация стабилизируется, их отпустят, это не концлагеря.
Вадим шагнул ближе, глаза сверкнули.
— Да ладно? Ты сам веришь в этот бред? Я прекрасно осведомлён, как ваши Основатели «„спасают“». Стариков списывают как неликвид. Эксперименты на людях, будто они лабораторные крысы и всё это под вывеской заботы о будущем.
Комендант резко вздохнул, будто удар в грудь получил.
— Это… неправда! -возразил он, даже шагнул вперёд. — В тех местах люди живут. Их кормят. Их лечат. Там нет убийств!