Вадим чувствовал, как две разные «„мелодии“» вируса резонируют внутри подопытного: одна мягкая, почти бесшумная, другая — рваная, более агрессивная. И что удивительно, они не мешали друг другу, поскольку существовали параллельно, почти не пересекаясь. Через пятьдесят минут бассейн булькнул. Зомби всплыл к поверхности.
— Кажется, работает, -с удовлетворением сказал Исаев. — Он носит оба штамма одновременно. В слюне мы фиксируем стабильный титр, в крови — устойчивую колонию. И, что главное, организм не разрывает на части, нет системного конфликта.
Зомби-омега сделал шаг вперед, пошатнулся, но устоял. Из его горла вырвался низкий звук, больше похожий на попытку слова. Вадим внимательно посмотрел.
— Выглядит… стабильным. На первый взгляд.
Исаев повернулся к нему с торжествующей улыбкой.
— Это наш первый настоящий гибрид, Вадим. Ходячая лаборатория. С его помощью мы сможем проверять распространение и взаимодействие штаммов без риска для людей. Следующий шаг — передача. Посмотрим, сможет ли он заразить других именно тем, чем мы его «„наградили“».
Возвращаясь к Дому Советов, они шли по осеннему Питеру. Ветер гнал по пустым улицам бумажный мусор и пожелтевшие листья. За спиной двигалась парочка ульевых воинов с АК-12, по-солдатски молчаливых, но угрожающе массивных. Исаев, не отрываясь, продолжал вертеть в голове схемы, которые он только что конструировал в улье.
— Это не укладывается в привычные рамки, -заговорил он, сам с собой, но так, чтобы слышал Вадим. — Биоконструктор слишком… универсален. Я думал, Хронофаг — вирусоподобный агент, набор РНК с ферментами, а на деле — система, которая подстраивается под хозяина, переписывает геном на лету, словно чья-то лаборатория встроена прямо в клетки.
Он усмехнулся.
— Иногда у меня закрадывается мысль: а если Хронофаг — вовсе не продукт естественной эволюции, а аналог серой слизи? Искусственный инструмент для преобразования биосферы, кем-то засланный из космоса?
Вадим фыркнул и покачал головой.
— Серая слизь, говоришь? Давай без фантастики. Ты сам знаешь, все давно установлено. Китайцы пробурили каверну под дном Восточно-Китайского моря, где миллионы лет существовал замкнутый биом. Условия там настолько уникальные, что аналогов на Земле почти нет. Все, что вырвалось наружу — результат естественной эволюции в специфичной среде.
Исаев пожал плечами.
— Я понимаю и не спорю. Просто мысли вслух. Я слишком хорошо изучил структуру Хронофага. Он не похож на хаотичный мутировавший вирус. У него как будто миллионы лет эволюции шли не наобум, а в сторону усложнения инструментов.