Вадим приподнял бровь.

— Говори проще.

— Проще? — Исаев ткнул стилусом ему в грудь. — Возвращаемся к разговору про уникальность, по сути ты — экспериментальный образец, которому повезло. Улей вложил в твою реконструкцию колоссальные ресурсы, сделал все идеально, без ошибок.

Он мотнул головой в сторону омеги.

— А вот здесь честно старались, но мозг был разрушен критически, синаптическая карта стерта изначально. Улей попытался собрать заново, но с ошибками и пробелами, несовместимыми с личностью.

Вадим стиснул зубы.

— Значит, ты хочешь сказать, что мой случай — исключение из правила?

— Именно. — Исаев развел руками. — Твое «„воскрешение“» — комбинация крайне редких обстоятельств: сохраненная целостность ключевых зон коры, уникальная совместимость с вирусом и огромный ресурс улья. Обычные зомби таким шансом не обладают.

Существо рядом снова пробормотало что-то вроде «„ма-ма“», склонило голову и захихикало. Исаев лишь холодно глянул на него:

— Вот и весь ответ.

Настя до этого молча стояла у стены, но теперь резко шагнула вперед.

— Ты слишком категоричен, Артур, -ее грубоватый голос дрогнул. — Если Вадим смог вытащить меня, значит шанс есть. Может, не у всех, но у кого-то еще точно. Мы не можем просто так списывать этих людей… Когда-то этот упырь был человеком! У него были родители, друзья, жизнь! Ты называешь это мясом?

Исаев остался невозмутимым. Он смотрел на Настю так, словно перед ним не человек, а пробирка с образцом крови.

— Именно, -его голос звучал холодно и уверенно. — Зомби — это тупое мясо. Стерильный биологический субстрат. Хронофаг не просто повредил их мозг, он уничтожил карту личности, память, ассоциативные связи. Остались лишь разрозненные осколки, не пригодные для восстановления.

Он начал быстро выкладывать факты, почти тараторя:

— У обычного человека при инсульте погибает участок мозга, но соседние зоны берут на себя часть функций. У зомби же мы имеем полную деструкцию. Вирусные ферменты превращают половину нейронов в глиальные клетки, синапсы перерезаны, аксонные пути разорваны. В лучшем случае биомасса собирает это обратно «„на глазок“». Понимаешь?

Омега снова издал звук, на этот раз '«да-да»'и захлопал ладонями.

— Это не прежний человек, Настя, -жестко продолжил Исаев. — Это биологическая кукла, в лучшем случае заготовка для нового человека. Думать, что здесь можно воскресить погибшую личность, все равно что пытаться собрать разбитое зеркало из песка. Сосредоточиться нужно на тех, кто еще жив. Вот где перспектива. Тестировать людей на генетическую совместимость с ульем, выявлять носителей подходящих аллелей. И дальше прививать эти маркеры всем остальным. Эпигенетическая терапия, векторная модификация, CRISPR-редактирование, что угодно. Тогда мы создадим стабильное население, способное жить бок о бок с вирусом.