— Зачем вы мне это говорите, ваше величество? — тихо произнёс Сперанский.

— Я говорю об этом, чтобы вы поняли одну вещь: до того, как услышал эту песню, я тоже зачитывался трудами упомянутых вами господ. А потом, как озарение, а если всего лишь предположить: вдруг мы понимаем их не так? И они хотели сказать о чём-то другом. Ведь практически ни один их постулат не проверен на практике, а если и проверен, то ещё не прошёл проверку временем. — Сперанский сейчас выглядел несчастным и явно не мог понять, чего я от него хочу. — Просто подумайте об этом. А потом снова подумайте, чтобы вы хотели изменить в жизни страны, но уже без этих радужных фантазий известных мечтателей. Исключительно практические стороны. Я хочу услышать, что вы думаете по этому поводу. И, да, пытаясь использовать опыт других государств, имейте в виду, что каждое из них чуть меньше любой нашей губернии, и не имеет такого расового разнообразия. Да у них даже две народности никак не придумают, как жить с остальными жителями страны в мире и согласии.

— Например, — автоматически проговорил Сперанский.

— Каталонцы, ирландцы, шотландцы, даже в какой-то мере корсиканцы, — я насмешливо посмотрел на него. — Вам продолжить список? Или вы не будете меня ещё больше разочаровывать?

— Я, кажется, вас понял, ваше величество, — осторожно произнёс Михаил.

— Да, ни черта вы не поняли. Вы поймёте, когда начнёте думать над моим заданием. И то, далеко не факт, что это произойдёт сразу. — Дверь кабинета приоткрылась, и в который раз уже заглянул Зимин.

— Кони осёдланы, ваше величество.

— Замечательно, — я кивнул и направился к выходу из кабинета. — Идёмте, господин Сперанский, посмотрим на архив Петропавловской крепости.

Кутузов и Макаров ждали в этом подобии приёмной, с интересом поглядывая на вышедшего вслед за мной Сперанского.

— Поехали, господа, Александр Семёнович, доклад сделаете в своей вотчине. — И я стремительно направился к выходу, на ходу застёгивая шинель, которую мне подал Зимин.

До Петропавловской крепости долетели довольно-таки быстро и принялись ждать, когда подъедут мои спутники. Они-то на доклад в каретах прикатили. Мол, возраст уже не тот, чтобы на жеребцах гарцевать, да себя показывать. Сперанский, правда, на возраст не мог списать своё нежелание проехаться верхом рядом со мной. Но он тоже приехал в карете, а специально для него никто лошадь седлать, естественно, не стал.

Ну вот, так: раз сам дурак и не подумал над подобным исходом своего визита, то кто тебе злобный Буратино? Нравы здесь простые, шутки непритязательные, а уж желающих сбросить любого, кто на полступеньки повыше забрался, хоть отбавляй. Не подумал, неосознанно гнев монарший на себя навлёк — это твои проблемы. Выкручивайся, как умеешь, потому что тебе никто, вообще никто плеча не подставит. Создавалось ощущение, что их так с пелёнок учили.