Как же меня уже сейчас задолбали эти двойные, а то и тройные стандарты. Вы, господа, или крестик бы сняли, или трусы надели, вот ничего другого сказать просто не могу.

А брюнет продолжал стоять передо мной, вытянувшись ещё больше. При этом он начал заметно нервничать, но я не торопился начинать разговор. Наконец, он не выдержал.

— Ваше величество, вы меня вызывали?

— Да, Иван Саввич, вызывал, но, надо сказать, вы не слишком-то торопились на мой зов? Потому что я приказал вас доставить к себе вчера, — медленно осветил я, продолжая его осматривать. — Или вы так увлеклись поисками графа Кутайсова в белье мадемуазель Шевалье, что совсем потерялись во времени? — спросил я насмешливо.

Ему хватило совести покраснеть. При этом он взглянул на меня, и в его взгляде отразилась целая буря чувств: непонимание, возмущение, непокорность. Твою бы энергию, да в правильное русло. А Горголи, поймав мой насмешливый взгляд, отвёл глаза и начал гипнотизировать взглядом сидящего в углу Макарова. Александр Семёнович в это время делал вид, что увлечённо просматривает какие-то документы.

— Я не совсем понимаю, ваше величество…

— Иван Саввич, вы, похоже, вообще мало что понимаете, но это нормально. Нас с Александром Семёновичем сейчас интересует, что же вы всё-таки нашли в доме очаровательной Луизы. Кроме графа Кутайсова, естественно. Его искать не надо, он в своей комнате находится, и сам нашёлся, без вашего участия, надо сказать. — Я махнул рукой. — Так вы нашли что-нибудь важное для нас?

— Да, письма. Среди них одно от самого Бонапарта, — ответил Горголи.

— Я надеюсь, вы захватили эти письма с собой? — я требовательно протянул руку.

— Нет, как можно, ваше величество? — он уставился на меня, я же только глаза закатил. Значит, любовника искать под кроватью можно, а вот компрометирующие письма забрать, это увольте.

— Александр Семёнович, надеюсь, вы поняли, что нужно делать? — Макаров кивнул и поднялся со своего места.

— Да, полагаю, мадемуазель Шевалье загостилась в России. Пора бы и честь знать, — и он, дождавшись моего кивка, вышел из комнаты, оставляя меня с Горголи наедине.

— Расскажите мне о себе, Иван Саввич, — приказал я ему, откидываясь на спинку стула, на котором сидел за столом.

— Что? — в его взгляде снова сквозило непонимание.

— Расскажите мне о себе. Я хочу кое-что понять. — На самом деле мне нужно было понять, как ты решился на участие в заговоре. Твоего имени пока что в первых пяти десятках, которые уже притащил мне Макаров, не было. Наверняка завтра появится, вот только я глубоко сомневаюсь, что кто-то, кроме первого десятка, рассчитывал на деньги. Ну, может быть, человек пятнадцать, максимум. И мне не слишком была понятна их мотивация.