— Вы не будете утверждать, что этот развод принесёт мне чудовищный репутационный ущерб? — Юлия закусила нижнюю губу.

— Зачем мне говорить об очевидных вещах? — я даже удивился, когда она меня спросила о таком. — Но вы мне так и не ответили, что будут делать ваши родители, если вы поставите их в столь незавидное положение? Вы же не настолько наивны и не можете думать, что я сохраню ваше содержание, если развод всё-таки состоится? — Она молчала, глядя на меня, как кролик на удава. Похоже, именно так она и думала. — Вам нечего ответить? Если вы согласны на то, что останетесь без средств к существованию, то я тут же дам вам своё согласие, и даже в письменном виде, чтобы не было никаких кривотолков. Или же у вас есть обеспеченный любовник, мечтающий сочетаться с вами браком, как только ненавистное замужество будет прекращено?

— Нет, — она вспыхнула. — У меня нет любовника, ни обеспеченного, ни нищего. — Правда, что ли?

Я, когда начал потихоньку окунаться в придворную жизнь, по правде говоря, слегка охренел. Здесь все спали со всеми. Замужние женщины в открытую жили с любовниками и рожали от них детей, в то время как мужья весело проводили время с кем-то ещё. Да что уж говорить, если сам Сашка… Ну, с его любовницами я быстро разобрался. Тем более что он тот ещё стрекозёл был, и его разворот трижды налево никого не удивил. На фоне всей этой вакханалии всего один приписываемый Лизе любовник — это почти монашество на самом деле. Но мы эту тему с ней не поднимали. И я вряд ли буду её поднимать. И тут Юлия заявляет, что у неё никого, кроме Кости, нет? Верится, если честно, с трудом. Но, может быть, она имеет в виду здесь и сейчас?

— Если у тебя нет любовника и планов на будущую жизнь, тогда, может быть, мы сейчас на этом остановимся? — спросил я у неё, переходя на «ты». — Юля, ты мне симпатична, и мне действительно тебя искренне жаль. Давай договоримся. Пока Костя на Кавказе, мы оба подумаем над твоим предложением. Если случится так, что ты встретишь за это время свою истинную любовь, или же человека, который сумеет о тебе позаботиться, то я лично похлопочу перед Священным Синодом о твоём разводе. — Я не стал добавлять, что это случится ещё и в том случае, если я обнаружу определённую выгоду от расторжения твоего брака с Костей. Да, вот такая я циничная сволочь. Ну что поделать, такова жизнь.

— А если нет? Если ничего из того, о чём вы говорите, не случится? — она всё ещё держала руки в молитвенном жесте.

— Я постараюсь повлиять на Константина. — Совершенно серьёзно пообещал я ей. — А теперь иди и ещё раз подумай над тем, как жить дальше. С Елизаветой поговори. Возможно, она тебе что-нибудь посоветует. В самом крайнем случае я могу тебя вовсе отгородить от Константина. Вы будете встречаться на приёмах и на семейных ужинах. Редко и при свидетелях.