Исход битвы оказался решён, и к перевалу добрались лишь те, кто мог бежать не только на своих двоих, а имел четвероногого друга с одним горбом, умеющего хорошо плеваться. Из двадцати тысяч воинов домой вернулась едва ли половина: кто-то погиб на месте сражения, кто-то попал в плен, а кто и сгинул в течение следующего года, не успев добираться до места.

Совершенно выбившийся из сил верблюд остановился на очередном холме. Я слез с него и стал очищать лезвие костяного меча от крови и чужих волос. Не удержался и долго преследовал кушитов, пока имелись на это силы у верблюда. В какой-то момент я понял, что никого из врагов не вижу: кто пал в бою, кто спрятался, а кто бежал так быстро, что и не угнаться.

Жаль, мы так и не смогли перехватить ни одну из колесниц, все они находились уже очень далеко и благополучно скрылись. Нет у меня настолько быстрых верблюдов, готовых на равных бежать с лошадьми. Ничего, зато кушитское войско полностью разгромлено, осталось только захватить как можно больше пленных и взять их с собой. Да и весь их обоз достался нам.

— Найдите мне их командующего, или того, кто его найдёт. Мне он нужен живым или мёртвым, — отдал я приказ, — но лучше живым.

Самого командующего я видел, но не успел к нему пробиться, как его уже свалили с верблюда, а дальше мне оказалось не до него. Его тело нашли уже под конец дня. Не повезло ему вовремя убежать, бросили свои, ну, а кто-то из моих бойцов его приговорил, позарившись на оружие и вещи. Посмотрев на тело, я получил доказательства от пленных, что это действительно их командующий, которого звали Маал.

Я велел собирать трупы, чтобы убрать место сражения, а также забрать оружие с вещами.

Собирать труппы и потом закапывать их заставили пленных. Ну, а я стал подсчитывать потери и оказывать помощь своим раненым. Обычное дело после битвы. Под конец дня, уже в сумерках, я смог подвести в общих чертах итоги выигранной битвы. Я потерял около тысячи человек, раненых оказалось в два раза больше, итого из пяти тысяч бойцов в строю осталось примерно две-две с половиной тысячи.

Потери противника не шли ни в какое сравнение с моими: только убитыми насчитали три тысячи человек, а уж раненых и остальных, кого даже найти не смогли, оказалось не в два, а в три раза больше или около того. Никого из бежавших мы не преследовали и не старались искать.

Остановившись лагерем, я стал приводить своих раненых в чувство и готовиться идти на столицу царства Куш. В данный момент времени она называлась Мероэ, но истинная столица царства Куш находилась, всё же, в Напате. Когда-то, выдвинувшись оттуда, кушиты почти захватили Египет, но с тех пор прошло три столетия и их силы истощились. Мне же предстояло со всем этим разобраться: захватить Мероэ, затем Напату, и только тогда дорога на Египет оказывалась открытой. Но для этого нужно ещё дойти до столицы, сохранив при этом своё войско.