Меч есть, гарпун костяной тоже, есть щит, сделанный из самого крепкого дерева, которое мы нашли, обшитый непробиваемой кожей носорога. Почти такие же щиты имели и все мои копейщики. Они оказались намного лучше железных: и копьё застревает, а не расщепляет, и менее тяжёлые. Так что, одни плюсы. Носорогов мы набить сможем в достаточном количестве для того, чтобы обшить их шкурой щиты, хоть для тысячи копейщиков, хоть для двух.

Есть у меня и шлем, и броня, и вообще, я парень хоть куда, осталось только обратить на себя внимание всего царства и завоевать его, ну и создать династию, в очередной раз, пробуя свои силы.

Задумавшись, я отставил копьё в сторону и, вновь окинув взглядом окружающее пространство, решил всё же лечь спать. Уже укладываясь и почти заснув, я почувствовал прикосновение к себе чего-то абсолютно запредельного и чужого, но тут же отогнал это ложное чувство и, закрыв глаза, спокойно заснул.

Проснулся я задолго до рассвета и долго лежал, внимательно прислушиваясь к себе и к окружающим звукам. Дело в том, что мне приснился сон, причём сон очень странный.

Сны и так обычно бывают странные и нереальные, тут я Африку не открыл, но мне давно уже не снились красочные, по крайней мере, тут. Просто закрывал глаза и проваливался во тьму, а тут всё по-другому оказалось. Заснув, я вдруг попал в другой, странный мир. Мир былых призраков, а понял я это, когда увидел нереально знакомые лица, подходя к которым, тут же терял их из вида.

Это оказалось жутко: все те, кто верно мне когда-то служил, или кого я когда-то любил, появлялись передо мной и тут же исчезали, превращаясь в лёгкую дымку невесомой материи. Они исчезали, а я оставался, им на смену приходили другие, и тоже пропадали. Я хотел окликнуть одного, другого, но из горла вырывалось лишь какое-то сипение, язык меня не слушался, мимика лица перестала реагировать на мои мысли и действия.

В таких условиях первое, что приходит на ум, это выругаться, чтобы морок или наваждение спало, и я смог проснуться. Матерные слова ведь имеют не только ругательный функционал — это и защитная реакция мозга на самом примитивном уровне, когда он попадает в плен неприятных обстоятельств. Редко когда матерные слова выражают восторг, в основном — возмущение или страх, и сейчас мне хотелось именно крепко выругаться, чтобы отогнать свой иррациональный страх.

Я попытался это сделать, но ничего не получалось, лишь только сменились декорации, и вместо непонятного пространства и времени я вдруг очутился в каком-то древнем зале, чем-то немного смахивающим на зал храма Баала.