Настоящий отходняк начался уже в её номере.

Соню трясло не по-детски. В какой-то момент она даже превратилась в один сплошной комок напряжённых, вибрирующих мышц. Она то плакала, то переставала, тихонько подвывая.

Я вспомнил про мини-бар, и скормил ей подряд два пузырька водки. Это помогло: она расслабилась.

Где-то через час она, наконец, смогла говорить.

— Арти… спасибо, — произнесла она, — прости, я дура-дурой…

— Ты меня прости, — вдохнул я.

— Оставь меня, пожалуйста. До утра. — Тихо произнесла она.

— Ты в порядке? Точно? — осторожно спросил я.

— Нет, — она покачала головой, — я точно не в порядке. Но утром буду. Оставь меня, — повторила она.

Я кивнул и вышел, аккуратно притворив за собой дверь.

Думал, что в ту ночь не усну. Адреналин всё так же полыхал в крови. Я смотрел на себя в зеркало, на своё жилистое и гибкое, но совсем не массивное тело и гадал, откуда у меня взялось столько храбрости, чтобы разогнать трёх бугаёв?

Про того, который остался в темноте с пробитой головой, я не думал. Мне было глубоко всё равно.

Мы никогда не обсуждали тот день. Он словно выпал из истории нашего партнёрства. И нас обоих это вполне устраивало.

Соня действительно за ночь пришла в себя. Мы встретились за завтраком. Она снова стала моим медведем, моей семьёй, куда ближе любой любовницы.

Мы рано выехали. Я рискнул сесть за руль, хотя и пил пиво накануне — был уверен, всё выветрилось после ночных похождений и вспышки адреналина.

По дороге мы снова болтали ни о чём. А погода испортилась, небо затянули тучи и похолодало. Когда мы прибыли на место, моросил лёгкий дождь. Удивительно, но он помогал легче определять ключевые места заброшки и вычислять силовые линии. Я справился с этой работой до вечера.

Мы снова вернулись на объект, когда небо окрасилось красным. Тучи немного разошлись, расцветив запад красивыми перламутровыми облаками.

На этом фоне многочисленные силуэты самолётов смотрелись немного сюрреалистично.

— Я бы подумала, что это бывший аэродром, — сказала Соня, — настроение такое… хочется в путешествие. Улететь. Далеко-далеко. Ты когда-нибудь летал на самолётах?

— Летал, — ответил я, — в Турцию несколько раз.

— А мне вот пока не довелось, — Соня вздохнула.

— Ты как? Точно готова? — спросил я с беспокойством.

— Да, не переживай, — Соня улыбнулась, — я чувствую линию. Прямо сейчас.

— Так пошли! — ответил я, и напомнил: — Это не аэродром. Но самолёты настоящие. Сердце должно быть очень интересным.

— Надеюсь. Нам должно повезти. Мы заслужили, — она сделала шаг вперёд, — знаешь, я бы хотела посмотреть, как тут это всё моделировалось. Прямо молнии летали, да?