— Наверно, — я улыбнулся и кивнул. Потом понюхал свою руку.

— Интересно, у тебя такой же запах? — спросил я.

— А дай понюхать, — попросила Соня.

Я скрестил руки, чтобы протянуть ей кисть, которая была на открытом солнце. Соня обнюхала её с серьёзным видом. Потом снова понюхала свою руку.

— Что-то общее есть, — кивнула она.

— А дай сравнить! — попросил я.

Соня поднесла кисть к моему носу, стараясь не загородить обзор. Я втянул воздух. Запах лета и солнца был таким сильным, что у меня в груди зашевелился целый клубок эмоций. Хотелось жить. Петь. Прыгать. Внизу живота потеплело.

— Ты хорошо пахнешь, — вырвалось у меня, и я оторопел от собственной смелости.

Соня улыбнулась и медленно убрала руку.

— Спасибо, — тихо сказала она; на её щеках играл румянец.

Остаток пути мы слушали музыку. Играло что-то очень подходящее настроению: такое же лёгкое и воздушное. А мне в голову лезли непрошенные мысли. Невозможные, неприличные, желанные, сладкие. Стоило моргнуть — и перед глазами вставали такие сцены, которые я не имел права видеть.

Кажется, Соня чувствовала моё настроение. А, возможно, испытывала то же самое.

Заселившись в гостиницу, мы пошли гулять. Прошли кремль, посмотрели на выставку старой военной техники. Соня залезла на самолёт времён Великой Отечественной, я успел её сфотографировать, но тут же появился охранник и строго нас отчитал. Хорошо хоть обошлось без штрафа и полиции.

Потом мы спускались к реке, по красивому каскаду лестниц. Тут Соня увидела работающий фуникулёр и загорелась прокатиться. Времени было более, чем достаточно и мы тут же отправились на станцию.

По дороге мы взяли в магазине по пиву и предусмотрительно спрятали их в небольшой пакет.

Мы подгадали так, чтобы сесть в кабинку вдвоём. Как только двери закрылись, мы открыли пиво и сделали по глотку.

Помню, что это был момент чистого, ничем не замутнённого счастья. Лето, солнце, Сонин запах, эйфория. И ожидание чуда, которое вот-вот должно было случиться.

На другой стороне реки ничего интересного не было, и, побродив полчаса по окрестностям, мы решили вернуться.

— Может, в номер пойдём? — сказала Соня, когда мы вышли из кабинки.

Я глянул на Солнце. Оно уже клонилось к вечеру, но до заката было ещё далеко. Можно было погулять, исследовать центр. Посидеть в ресторанчике. Но я ответил:

— Конечно! Отличная идея! Я бы от душа не отказался.

— Ага, — кивнула Соня и почему-то покраснела, опустив взгляд.

Пока шли до гостиницы, болтали ни о чем: про кино, книги, поездки, детство… и как-то так само собой получилось, что мы вдвоём зашли в мой номер.