— Вы ранены! — обвиняющим тоном сказала Соня.

— Ну да, есть немного, — согласился куратор.

— Насколько это опасно? Только честно, — попросил я, — если вас не станет — нам надо как-то выживать.

Куратор криво усмехнулся.

— А ты оптимист, да Тёма? — спросил он.

Я поморщился; ненавижу, когда меня называют Тёмой.

— Ладно, Арти, — тут же добавил куратор, — не лезь в бутылку. Если тебе и правда интересно — у меня проникающее ранение в брюшную полость. В район селезёнки. Сам орган не задет — иначе я бы уже истёк кровью. Единственное, что мне сейчас грозит — это заражение крови и септический шок. Пуля осталась внутри.

— Блин! — вмешалась Соня, — что делать-то? Надо в больницу, срочно! Куда мы летим?

— Но переживать не стоит, — проигнорировав её эмоциональное замечание продолжал куратор, — во-первых, у меня достаточно крепкий организм. А во-вторых, конторская полевая аптечка содержит настоящие чудеса фармакологии. В том числе антибиотики, которые вообще никогда не попадут в гражданский оборот. Так что риск септического шока, скорее, гипотетический, — он улыбнулся, — тьфу ты, как много умных слов в одном предложении!

— Кто это вас? — спросил я.

— Свои, — вздохнул куратор, — из минобороны. Выполняли приказ начальника, который сильно превысил предел своих полномочий. Но с этим мы будем разбираться потом.

Я глянул в окно. Там, в каких-то пяти метрах под нами, мелькала тайга. Правда, чем дальше мы отдалялись от Синегорья, тем реже становились деревья. Поначалу это полёт меня напрягал: высоты почти нет, скорость огромная, а кабина пилотов пустует. Но ничего, привык уже через полчаса. Научился доверять технике.

Вертолёт, на котором мы выбирались из посёлка, был очень необычным. Хищный силуэт в камуфляже, который мог подстраиваться под окружающую среду. Из-за этого я заметил винтокрылую машину только тогда, когда куратор подвёл нас к ней вплотную. И очень тихий полёт. В салоне легко можно разговаривать. Куратор сказал, что это особая система активного шумоподавления, очень мощная. Другие вопросы после того, как мы стартовали, он игнорировал. Только ковырялся в бортовом компьютере, что-то настраивая, а потом отправился валяться на носилки, бросив нам короткое: «Позже поговорим».

Я вытерпел полчаса. Потом мне стало не по себе, когда понял, что мы рискуем оказаться в летящем вертолёте с покойником, без навыков управления этой машиной.

— Ладно, — кивнул куратор, — пойду сделаю кофе. Потом поговорить можно. Кто-то ещё будет?

Мы с Соней одновременно подняли руки.

Кофемашины на борту не оказалось — а я уж губу раскатал; подумал, тут будет обслуживание как лучших авиалиниях. Вместо этого куратор вскрыл пару сухпайков, которые нашлись в багажном отделении, и активировал химические грелки. Потом высыпал в получившуюся подогретую воду растворимый кофе в пакетиках.