— Да, — подтвердил спецназовец, — видимо, наверху решили, что так безопаснее. Хотя я бы выбрал Жуковский.

Мы успели умыться, переодеться в заранее приготовленную одежду нашего размера и позавтракать. Чистая одежда меня особенно порадовала и заставила

Перед самой посадкой основное освещение выключили. Снаружи была ночь. Получается, мы проспали весь день и теперь нужно будет бодрствовать в тёмное время. Неприятно.

Сергей внимательно смотрел в иллюминатор. А, когда шасси коснулись полосы, зачем-то закатил глаза, демонстрируя белки. Это выглядело жутковато, особенно в свете посадочных огней, проносящихся мимо нас.

Самолёт только начал тормозить, а Сергей рывком расстегнул ремень и метнулся в сторону кабины пилотов.

Мы с Соней переглянулись. Я пожал плечами.

— Отстегнулись. Быстро! — скомандовал Сергей, когда вернулся в салон.

Мы благоразумно выполнили его команду.

— Теперь туда, — он указал в сторону хвоста самолёта. Я немного замешкался в недоумении: в туалет? Но зачем? И получил чувствительный тычок в спину, — пригнитесь, — продолжал командовать Сергей и сам закрыл нас сверху своими ручищами, — если повезёт, успеем развернуться и взлететь.

Я хотел спросить, а что будет, если не повезёт? Но тут мой взгляд упал на небольшой иллюминатор, установленный на люке аварийного выхода у туалета, на уровне пояса.

Там, среди посадочных огней, появилась какая-то красная точка. Она двигалась хаотично: то поднимаясь, то припадая почти к самой земле.

Сергей смотрел туда же.

Самолёт почти остановился у конца полосы и начал медленно разворачиваться. Точка исчезла из поля зрения.

— Как окажемся снаружи — бегом к забору, пригибаясь, — произнёс Сергей удивительно спокойным тоном, словно бы обсуждали детали меню в ресторане, — на взрывы и выстрелы не реагировать и не оглядываться.

— А как же взл… — я хотел спросить, «а как же взлёт?», но Сергей протянул вперёд руку и ловким движением сорвал ручку аварийного люка. Сам люк вылетел наружу.

Секунда — и вот я стою на асфальте. Следом за мной вылетает Соня, едва удерживая Басю на руках.

Я немного торможу: понимаю, что надо бежать, но смена обстановки слишком резкая, я сморю на самолёт.

Соня что-то кричит. Я разворачиваюсь, пригибаюсь и, наконец, бегу со всех ног.

Я почти успел добежать до забора, когда упругая волна тёплого воздуха сильно толкнула меня в спину, и я растянулся в траве, едва не выронив книгу.

Сергей подхватил меня, бодро закинул на плечо и подтащил к забору.

Я оглянулся. На полосе полыхал самолёт. Рядом с ним, на границе бетона и травы, лежали три спецназовца и вели огонь по ближайшим кустам.