Они сидели на кухне до половины двенадцатого, ели пирог, и Валентина рассказывала про рынок: как у неё в среду увели кошелёк с выручкой, как она искала и нашла одну купюру под ящиком, как потом плакала в подсобке.
— Ты бы, Зоя, тоже попробовала торговать, — сказала она. — У тебя язык подвешен, ты бы влёт шла.
— Мне вставать в пять, — сказала Зоя Борисовна. — Я не могу в пять.
— Ну и не можешь. — Валентина отрезала себе ещё кусок. — А я вот могу. Мне за квартиру платить, жить на что-то надо.
— Слушай, — сказала Зоя. — Давай разнообразим вечер.
— Как? В лото, что ли, поиграем?
— Лучше. — Зоя поставила стакан. — У меня бабка колдунья, ты же знаешь.
— Знаю. Все знают.
— Ну вот. Может, погадаем на суженого? Ни ты, ни я до сих пор одни. Дом, работа, дом, работа. А тут мало ли — вдруг кого увидим.
Валентина засмеялась, вытерла рот салфеткой и вдруг посерьёзнела.
— Слушай, — сказала она. — А давай.
— Давай?
— У меня есть один. С рынка, с ягодных, Колька. — Она понизила голос. — Он мне давно нравится. И вроде я ему тоже, он мне то ящик донесёт, то подождёт после смены. А первый шаг не делает, паразит. Вот и посмотрим, может, это он и есть. Моя судьба.
— Может, и он, — сказала Зоя .
— А что делать-то надо?
— Ничего. Сиди здесь. Я пойду всё подготовлю.
Она вышла из кухни и прикрыла за собой дверь.
В маленькой комнате у неё было уже готово — с вечера, ещё до того, как она вышла на лестницу. Стол сдвинут к стене, стулья убраны. На полу — круг из чёрной соли, ровный. По углам — три свечи в блюдцах. На подоконнике — сухая полынь, связанная в пучок, и серебряная монета, потёртая до гладкости.
Зеркало в прихожей она сняла ещё днём и поставила в маленькой комнате напротив второго, на стене. Между ними было метра три — ровно столько, чтобы получился коридор.
Она проверила по списку, водя пальцем по строчкам вырванной страницы, и приговаривала вслух, как на базаре:
— Монета серебряная — есть. Соль чёрная — есть. Полынь — есть. Вода родниковая — есть. Девушка — есть.
И застряла.
— Самое главное... — она поднесла листок к свече. — Вот тут размыто, не разберу. Ну и ладно. Потом разберусь.
Она положила листок на подоконник, вытерла руки о фартук и пошла за Валентиной.
— Валь, всё готово. Пойдём.
Валентина вошла и остановилась на пороге.
— Вот это антураж, — сказала она. — Вот это ты подготовилась. Аж мурашки.
— Так надо. — Зоя взяла её за локоть и поставила на место, спиной к одному зеркалу. — Так. Вставай вот тут. Напротив.
— И что?
— Смотри в зеркало. В то, что напротив. И не перебивай меня, это самое главное. Нельзя перебивать, нельзя прерывать коридор, нельзя отвлекаться. Пока я говорю слова, ты смотришь в коридор и всё. Потом произойдёт магия.