— Я знаю.
— Это вообще как?
— Вот поеду и узнаю.
Он кивнул и вышел. Потом вернулся через минуту — я услышала шаги на площадке — и сказал через дверь:
— Аня, ты звони. В любое время.
— Позвоню.
Дверь закрылась. Я осталась сидеть на полу.
Не могла же я за одну ночь так постареть. Ну ладно — пара волосинок, ну ладно — морщинки, стресс, недосып, гормоны в конце концов. Но не так, чтобы выглядеть на сорок. Не так, чтобы не узнать себя.
Вика приехала через сорок минут, с растрёпанной косой и с сумочкой.
Она вошла, посмотрела на меня и сказала:
— Ох.
— Вот тебе и «ох».
— Ань, — она подошла и взяла меня за подбородок, повернула к свету. — Это реально.
— Спасибо, утешила.
— Ну а что говорить. — Она отпустила меня. — Собирайся. Я вызову такси..
«Эстетика» была на первом этаже нового дома, за стеклянной дверью с матовой плёнкой. Внутри пахло не больницей, а чем-то дорогим и вкусныс, играла тихая музыка без слов, и в креслах у стены сидели три женщины с гладкими лицами.
На ресепшене нас встретила администратор — молодая, в бежевом, с идеальной укладкой.
— Здравствуйте, — сказала она. — Вы записаны?
— Насчёт записи, — начала Вика.
— У нас сегодня проходит акция, — перебила её администратор с улыбкой, — и всю следующую неделю тоже. Комплексное обследование по программе «мама плюс дочка». Две консультации и диагностика по специальной цене. Вы как раз идеально подходите.
Я посмотрела на Вику. Вика посмотрела на меня.
— Мы не мать и дочь, — сказала я.
— Правда? — Администратор чуть склонила голову. — А вы очень похожи типажом.
— Мы даже не похожи.
— Ну, типаж — это не про похожесть. — Она уже что-то набирала. — Фамилия?
Вика открыла рот, чтобы съязвить, но тут из коридора вышла женщина в белом халате и сказала:
— Анна? Проходите, пожалуйста, третий кабинет.
И я пошла, а Вика осталась, и я слышала за спиной, как она говорит:
— Значит, «мама плюс дочка». А то, что у нас разница в год...
Кабинет был маленький, светлый, с кушеткой и лампой-лупой на кронштейне. Мария Львовна оказалась женщиной лет пятидесяти, сухой, темноволосой, с очень спокойным лицом и внимательными глазами.
— Садитесь, — сказала она. — Рассказывайте.
И я рассказала. Всё. Про ремонт, про кредит, про то, что не сплю, про стуки в три семнадцать, про то, что недавно поседела и обросла морщинами, и про сегодняшнее утро.
Мария Львовна слушала, не перебивая, и лицо у неё менялось.
— Так, — сказала она, когда я закончила. — Давайте посмотрим.
Она осмотрела меня под лампой, пощупала кожу на щеках, на шее, посмотрела веки, потом села на табурет и сложила руки.